Он тяжело вздыхает и смотрит на меня устало:
— Инга, думаешь я не понимаю, что ты права? Во всем, блин права. А я чувствую себя полнейшим придурком, но не могу я так… Ты ухаживаешь за мной, хотя должна ненавидеть за все что я сделал с тобой. И я, черт возьми, вообще не понимаю, откуда в тебе это сострадание ко мне?
Сажусь на стул перед ним и придвигаюсь ближе:
— Считай, что я это делаю ради твоей дочери. Чтобы ты как можно скорее поправился и был рядом с ней. В нормальном и полностью функционирующем состоянии.
— Хорошо, Разина, — говорит устало.
Я поднимаюсь со стула и ухожу, в дверях Никита окликает меня:
— Инга, спасибо тебе. За все.
Киваю и ухожу. В электричке обратно в город едва не засыпаю. Весь день кручусь как белка в колесе. Открытие выставки уже через четыре дня. Финишная прямая.
Степан периодически отсвечивает на горизонте, но я делаю все, что в моих силах, чтобы не оставаться с ним наедине. Разговариваю с Ромой. На фоне новости о том, что Аделия беременна, он стал мягче, оттаял и больше не материт меня при каждом разговоре.
Деля еще в больнице, но это скорее загон Волкова. Она чувствует себя прекрасно, что не может меня не радовать.
Добираюсь домой просто без сил. На пороге Сашка.
— Я там яичницу пожарил, мам. Будешь?
Сажусь на пуфик у входа и скидываю ботинки, устало прикрываю глаза.
— Ничего не хочу, — выдавливаю улыбку.
— Да щас! — сын сердится.
— Иду, иду, — вздыхаю. — Только руки помою.
Сидим вдвоем. Я ужинаю, Саша смотрит на меня выжидающе. Он не знает точно, что именно случилось, но понимает — что-то не очень хорошее.
— Сашка, как дела в школе?
— Пойдет, — отмахивается. — Одноклассники — придурки. Но они и в предыдущей школе были придурками.
— Обижают? — спрашиваю аккуратно.
— Меня? — Алекс удивленно вскидывает брови, и я киваю. — Пф-ф! Видела мою клюшку? Пусть только попробуют.
— А кого тогда? — ясно, что дело касается девчочки.
— Алинку Птицыну. Она немного полненькая, — щеки Сашки заливаются румянцем.
О-о-о, что это такое? Мой сын влюбился?
— Они ее травят из-за полноты? — доходит до меня.
— Не то чтобы травят. Но обижают, да. Я разговаривал с ней, пытался объяснить, чтобы она не слушала этих придурков. И с Вовкой говорил, чтобы отвалил от нее. Короче, присматриваю.
Уши у сына просто пунцовые, а я не могу сдержать улыбку. Кладу свою руку поверх руки сына:
— Ты у меня молодец. Если тебе будет нужна помощь…
— Знаю, — улыбается. — Ма, у нас игра через две недели. Придешь?
— Обязательно. Саш, тут такое дело.
