Смеюсь наигранно, зыркаю на Степана: увидел, нет? Потом на Никиту, которого явно бомбит от происходящего.
— Ты нахера Никите душу рвешь? Некрасиво.
— Он переживет, поверь. Знаешь, что стало с моей душой после него?
— Судя по тому, что ты делаешь, нет у тебя души, Разина!
— Вот именно! — кидаю со злостью. — Так что все просто. Он. Переживет! Ясно?! И вообще — я все это не ради него делаю. Много чести.
Глава 21
Никита
На вечеринке у Волкова я нажираюсь в хламину. Остро ощущается собственное одиночество, потому что все вокруг по парам.
У всех любовь-морковь. Даже моя помощница Аделия, к которой я не так давно подкатывал, — и та облизывается на мужа.
У нас бы с ней все равно не получилось. Она хорошая девушка, но видно, что не моя.
А моя девушка отжигает с дядями постарше. Видел я ее тут недавно в ресторане с мордоворотом одним. Свалил еще до того, как она меня заметила.
И сын у нее.
От кого? Может, от него? Или от Лехи? Моего старого «друга», который хвалился жаркими встречами с Разиной. А потом поражался — какого хрена я не подкачу к ней? Всем же дает.
А я молчал, как упоротый. Не рассказывал о нас. Потому что рассказать — это нутро свое наизнанку вывернуть. А оно мне не надо совсем.
И что делать дальше? И с ней гадко, и без нее…
На второй день затянувшейся вечеринки беру себя в руки, перестаю бухать. Надо вернуть себе человеческий вид. Женька на пару дней осталась с Валей, а к дочери я должен вернуться отдохнувшим, а не дымящимся перегаром.
И вот только-только я собрал себя в кучу, как на пороге появляется эта сучка.
Инга. Вместе со своим хахалем. И снова вроде шмотки ее обычные — джинсы и свитер, но выглядит так, сука, сексуально, что мозг плавится.
Сижу в кресле и словно маньяк наблюдаю за всем со стороны. Вижу, подходит к Роману. Вспоминаю, как увидел ее с ним на вечере и тронулся умом.
Разина, раскинув руки, вешается на Рому. Щебечет что-то, глазками стреляет. То в меня, то в этого своего… борова.
И все.
Нахер надо.
Вижу, что Аделию при виде Инги, обнимающейся с ее любимым, корежит.
Она срывается и уходит на второй этаж, а я поднимаюсь следом. Та скидывает вещи в чемодан.
— Ты в город? — спрашиваю на пороге ее спальни.
— Угу.
Понятно. Значит, ей тоже тут находиться невмоготу.
— Возьмешь меня с собой? Я с Димой приехал, но оставаться тут не хочу.
— Конечно, поехали, — шмыгает носом. — Вдвоем веселее.
Плакала, значит. Согласен, все эти реверансы в исполнении Разиной выглядят мерзко.
Выходим на улицу. Вечер. Начинает морозить.
