— Будем считать, что отец Сани внес вклад в его счастливое будущее, — именно поэтому я выдаю ей полуправду.
Матильда Адамовна затягивается и выдыхает мне в лицо сигаретный дым.
— Ох, Инга… добегаешься, девочка.
— Это было взаимовыгодное и краткосрочное сотрудничество, бабуль.
— Неужто простила его? — спрашивает с сомнением.
— А он не просил прощения, бабуль. Как можно простить того, кто не раскаивается?
— Но деньги же он на сына дал? — продавливает.
— На сына. Да не совсем на сына, — говорю чуть тише: — Наверняка он даже не задумывался о том, оставила я ребенка или нет.
— В рожу бы ему плюнуть, — фыркает бабушка. — Это ж надо… почти тринадцать лет пацан без отца растет… А все из-за чего? Из-за того, что кто-то что-то сказал?
Что тут ответить? Вздыхаю.
— Ну бог с ним, допустим, поверил, молодой был, кровь горячая, все понимаю. Но потом-то мозг включиться должен?
— Мне кажется, он просто вычеркнул меня из своей жизни, и все.
— Но узнать-то можно было? У друзей? Друзей друзей? Из соцсетей, в конце концов? Твой папка слишком большая шишка, чтобы было невозможно разузнать про его дочь.
Распахивается дверь на балкон:
— Ма? Я гитару возьму? — у Сашки горят глаза.
Он такой у меня талантливый мальчик.
— Бери, сынок.
А я возьму себе чего-нибудь покрепче.
Глава 17
Никита
Инга сидит на кровати, подтянув к груди ноги. Смотрит на меня блестящим влюбленным взглядом. И я могу просить только об одном — чтобы это не заканчивалось никогда.
На ней моя растянутая футболка, на лице ни грамма косметики.
Привалившись к обшарпанной стене общежития, Инга выглядит чужеродно. Будто все это слишком просто для нее. Но потертые, видавшие виды обои, старая скрипучая кровать и чай с «Мишкой на севере» совершенно ее не отпугивают, даже наоборот.
Расслабленная, она следит за тем, как я перебираю пальцами гитарные струны. Хочется сделать ей приятное, удивить, порадовать. Денег на что-то романтичное нет, поэтому я пользуюсь старым проверенным методом — охмуряю свою девчонку музыкой:
— Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
Тих и печален ручей у янтарной сосны,
Пеплом несмелым подернулись угли костра,
Вот и окончилось все — расставаться пора.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?*
Неожиданно Инга кладет свою руку поверх моей, останавливая песню.
— Не понравилась? — спрашиваю ее.
— Понравилась, — улыбается виновато. — Только грустная очень. О любви и расставании.
