Ну же, девочка, не строй из себя недотрогу. Ведь тебе нравится…
Бесстыдно задираю ей платье и провожу ладонью по ногам.
Чулки… Р-р-р. Как это женственно и сексуально. Ныряю в тонкие трусики, и Инга стонет мне в рот. Жадно ловлю каждый ее звук, ощущая, что реально, как закомплексованный пацан, готов спустить в штаны от одного прикосновения к ней… такой горячей и отзывчивой.
Вожу большим пальцем мокрым складкам. Инга выгибается, уже не сопротивляется, но хватает меня за плечи, рвано дышит. Опускаюсь чуть ниже и целую ее шею, за ушком.
Ты любила, когда я ласкал там, помнишь? Да-а-а… Ингу ведет жестко, она вообще не сопротивляется — размазана, растрепана. Помада пошло стерлась, губы мокрые, вместо прически хаос, а я, придурок, кайфую, как конченый торчок.
Вот так, красавица, давай, распадайся на части. Я тоже распадусь, обязательно. Но нет тут и не при тебе. Ты не увидишь, как сильно влияешь на меня."
"В штанах все уже болезненно пульсирует налитый член, я давно не помню такой реакции на женщину.
Да и что тут помнить? Никто и никогда не уничтожал меня одним касанием, даже жена…
Ласкаю пальцами Ингу, разрушаю все ее барьеры, и она поддается, отвечает. Выгибается и вскрикивает:
— Никита! — блять, красиво как.
Пока она не видит, позволяю себе впитать все до малейшей капли, ее наслаждение и удовольствие, которое перетекает от нее ко мне. Шум в ушах, калейдоскоп наших сплетенных запахов и ощущений. Секунда, еще одна. Больше нельзя, иначе не смогу оторвать себя от нее.
Отхожу на шаг назад, окидываю ее взглядом.
Сдохну, но никогда не признаюсь ей, как зверски хочу ее тело. Демонстративно вынимаю бумажную салфетку из емкости на стене, вытираю руки, которые пропитаны ее соком.
Выкидываю бумажку и усмехаюсь:
— Столько лет прошло, а ты так и не научилась смыкать ноги перед каждым встречным мужиком.
Бью больно, знаю. Когда-то она тоже сделала мне больно. Так что будем считать, что она просто пожинает плоды своей прошлой жизни.
За что эта месть? За боль и разбитые мечты или за то, что она, сама того не зная, лезет в самое уязвимое место - к моей дочери?
Лицо Разиной заливает краска, глаза наполняются слезами.
Трясущимися руками она натягивает обратно белье и опускает юбку. Обхватывает себя руками, закрываясь от меня.
Раньше надо было, Разина. А сейчас чего невинность изображать?
— Обращайся, если понадобится пар выпустить, — весело подмигиваю ей и ухожу.
— Ненавижу… — коброй шипит мне в спину.
Оставляю ее в одиночестве.
