— Саш, мама занята, а у меня руки в мясе. Принеси, пожалуйста, миску, мне нужно сложить в нее шашлык. Пожалуйста, — стараюсь говорить твердо.
Ноздри Алекса раздуваются, но он все-таки поднимается и берет посуду, приходит ко мне.
— Помоги снять ножом, — уже активнее участвует, не сопротивляясь. — И вот тут. Молодец.
Инга с Женькой едят шашлык с восторгом, Сашка молча, никак не комментирует.
— А тут можно покататься на лодочках? — спрашивает Женька.
— Да, — Инга кивает на небольшой домик на берегу пруда. — Там стоят лодки, все желающие могут на них прокатиться.
— Ух ты! — подпрыгивает Женька и толкает локтем Сашку. — Сань, а покатаешь меня на лодочке?
— Пусть тебя твой папа катает, — бурчит он, бросает короткий взгляд на меня и отворачивается от Женьки.
«Твой папа» он произносит срывающимся голосом, как будто я реально только ее отец, а к нему не имею никакого отношения.
— Ладно, — дочка надувает губки, садится на лавочку, отодвигается от Сашки и принимается вяло ковырять салат.
Алекс ссутуливается, снова закрываясь.
Инга переводит встревоженный взгляд на меня. Нахожу ладошку Женьки и нарочито весело ей улыбаюсь:
— Обязательно покатаемся, Жек. Возьмем самую большую лодку, чтобы поместились все.
Секунда. Вторая.
Саша выпрямляется, оборачивается и кладет руку на плечо Женьке:
— Ладно, — вздыхает, примирительно улыбаясь. — Давай покатаемся.
— Ура! — верещит Женька и кидается обнимать Алекса.
Тот замирает на мгновение, а после, будто сдаваясь, обнимает Женьку в ответ.
— Вот и отлично! — нарочито бодро говорит Инга. — Вместе прокатимся.
— Я и сам могу покатать Жеку! — обижается Саша.
— Это небезопасно, — качаю головой. — И надо узнать про жилеты.
— Я че, плавать не умею?! — возмущается Саша, берет за руку Женьку и говорит: — Ладно, вы пока сидите, а мы прогуляемся.
Дети уходят, мы с Ингой провожаем их взглядами. Я подсаживаюсь на лавку и кладу ей на плечи плед, в который Инга тут же кутается.
— Однажды он поймет, — тихо говорит Инга.
— Я знаю, — киваю.
— Ты уверен, что это хорошая идея — отпустить их одних? — с сомнением спрашивает Инга.
Качаю головой.
— Я не уверен ни в чем. Разрешу им плыть вдвоем — плохо, потому что небезопасно. Откажусь в принципе — плохо, потому что буду тираном, запрещающим все ништяки. Настою на том, чтобы плыть всем вместе, — тоже урод, навязывающий свое ненавистное общество. Скажи, как поступить правильно, Инга? Тогда, тринадцать лет назад, я не спрашивал у тебя ничего.
