Познакомившись с коллективом, по большей части с женской ее половиной, наглядевшись на стройных красавиц, Лёля совсем стухла. Она никогда не комплексовала по поводу своих форм, но на фоне стройных спортивных танцовщиц Лёля выглядела КАМАЗом, случайно попавшим в дорогой автосалон легковых иномарок. Желая подбодрить, Алиса хвалила ее выдающиеся певческие способности, а Юлька все норовила ткнуть ее в грудь, проверяя, настоящая ли она. Девчонки подружились почти сразу, после того как обменялись взаимными колкостями по поводу друг друга:
– Корова!
– Курица костлявая!
Первой пришла мириться Юля, заявляя, что она придумала для Лёли необыкновенный танцевальный номер.
Убеждала Лёлю, что все мужики слюни пускать на ее грудь будут, ей даже делать ничего не надо. Надеть костюм и выйти. Алиса расписывала все прелести отведенной Лёле роли и заманивала ее отличной зарплатой. Лёля, смачно выражаясь, противилась и норовила улизнуть из клуба. Танцы с бубнами вокруг Лёли продолжались до тех пор, пока Раиса Ивановна, обматерив всю троицу, не гаркнула на весь зал:
– К роялю, Лёля!
Алиса с Юлей провожали Лёлю взглядами, как провожают новобранца, призванного на фронт.
– Раиса Ивановна, я восемь лет не пела. Я уже вряд ли… там атрофировалось скорее всего…
– Лёля, ша! ― заткнула ее Раиса Ивановна. ― Дай мне ля, и дай мне ее чисто для разнообразия!
Лёля запела. Работники замерли. Ее рокочущий гортанный мощный голос разлился по всему залу. Лёля пела, как настоящая негритянка. С чувством, с болью, с душой, навзрыд. У Алисы потекли слезы.
Ну как же так! Как же так можно не уважать свой талант, продавая пирожки на рынке! А сама чем она лучше? Десять лет, спущенных в унитаз. Обида за себя и за подругу клокотала в душе Алисы. Вот костьми Алиса ляжет, но уговорит дурынду, и она будет работать в клубе.
– Хрипишь, ― вынесла вердикт Раиса Ивановна. ― Куришь?
– Курю, ― испуганная Лёля не отрицала.
– Еще раз закуришь, выбью зубы. Поняла? ― отрезала педагог.
– Ага, ― кивнула Лёля. Спорить с педагогом все равно бесполезно.
Раиса Ивановна критично ее осматривала, закуривая сигарету.
– Здесь получше, чем у этой, ― кивнула в сторону Алисы. ― Но все равно работы непочатый край. Ты семечки жрешь на рынке своем, признавайся!
– Жру, Раиса Ивановна. Больше не буду. Мамой клянусь, ― затараторила Лёля. Признаться честно, им уже тридцатник стукнул, а Алиса и Лёля все равно побаивались эту немолодую женщину. Взрослые тетки, а все равно страшно!
– Смотри мне. Бери текст, до завтра выучить.
