Ей что-то мешает принять от меня одежду именно для самой себя.
Ладно, пока не буду давить. Со временем Люба согласится.
Но нужно напомнить ей, что я не всегда буду так терпелив. И что я всегда буду сверху.
Отстранил её от кассы, протянул свой телефон, и не слушая возражений, оплатил покупки.
— Зачем? — пыхтит возмущенно. — Я же сказала, что сама! Мне расчет дали, Рус. Могу себе позволить порадовать сестру. Ну вот зачем ты, а?
— Затем что так надо, — отрезал.
Надулась. Ну точно ребенок. Интересно даже, что там у нее сейчас в голове.
Домой мы идем молча, и только восторгающаяся Диана, которую я понимаю через слово, разбавляет эту тишину. Люба усиленно думает. Хм, наверное о том, что это неправильно — то, что я оплачиваю её жизнь. А еще о том, что рано или поздно ей придется платить по этим счетам. Или что мне надоест нести за нее ответственность, и я выпну её обратно в барак. А падать всегда больно.
Точно. Именно об этом и думает. Вон как лобик наморщила, и поглядывает на меня обиженно.
Ладно, пусть до двери пострадает херней и паникует. Не буду мешать ей бродить по извилистым дорогам женского разума, в котором черт ногу сломит.
Люба открыла дверь, Диана тут же забрала пакеты с одеждой, и побежала внутрь с криком как у индейца на тропе войны:
— Я мерить! Устрою модный показ!
— Ладно, солнце, — весело бросила Люба, и кивнула на порог. — Зайдешь?
Удержал её. И закрыл дверь, чтобы мы остались на лестничной клетке.
— Что бы ты там ни думала — кончай.
Ты теперь моя, а о своей женщине я забочусь. Поняла?
Глаза в глаза. Они у нее сияют. В них океан сомнения, радости, паники, предвкушения и вины. Адовый коктейль. Хиросима, блядь.
— Я — твоя женщина? — пискнула она.
— Ты против? Ответь — да, или нет.
— Я…
— Ответь. Сейчас, — толкнул её к стене, уперся ладонями рядом с её лицом.
Знаю — давлю. И хер бы с ним. Не мальчик давно. Готов подстроиться, готов потерпеть, приручить, но главным всегда буду я. Не она. И Люба это понимает именно сейчас — шутки закончились.
— Д-да, — прошептала она, нервно облизнув губы.
— Да — ты против быть моей, или да — ты моя?
— Да — я твоя."
"Зеленый свет получен. Накрыл своими губами её алый рот. Упиваюсь нежностью губ, целую как подросток первую девочку. Пусть привыкнет к моей близости. До меня у нее, думаю, были одни сосунки, которыми Люба без проблем помыкала, и посылала под настроение. Не была она ведомой, а придется.
Но и я не железный.
