И она пахнет.
Здесь вообще пахнет неприятно. А окна не открываются, установлена сплит-система.
Прижала пальцы к мужской шее, отгоняя от себя тошноту, и… ничего. Снова. Он мертвый. Я сразу это поняла, но все еще надеюсь на чудо, и подхожу к Алексею из раза в раз. А затем отбегаю. Накрывает лютейшим страхом, почти до визга — я убила его! Господи, я человека убила!
— Убила, убила, убила, — повторяю зачем-то.
Снова опустилась на диван, отвернувшись от тела.
Телефон в комнате есть. Можно вызвать полицию, скорую.
Даже нужно. Или нет? Нужно же? Да или нет?
Телефон снова зазвонил. Чертов «Дойчланд».
— Хватит, — зажала уши ладонями, согнулась, спрятав голову, и не выдержала. Метнулась к одежде, и начала натягивать ее на себя. На минуту стало легче — в этом проститутском наряде я чувствую себя менее грязной, чем голая.
Менее убийцей.
— Может, живой, все же? — прошептала, и в четвертый раз пошла ко входу в спальню.
Лежит. Не шевелится. Не дышит, но тело теплое. Как быстро он должен остыть? Может, это не смерть, а сильная травма?
Еще и эта кровь! Меня сейчас стошнит!
Я перевернула Алексея на спину с большим трудом, он неповоротлив, и… стал холоднее.
Рука моя ходит ходуном, но я пересилила себя и приблизила ладонь к его носу. Ничего. Не дышит. И сердце не бьется, пульса тоже нет. Крови слишком много вытекло.
Он ударился виском.
И он мертв, пора это признать.
Я его убила.
Я.
— Господи, — завыла тихо, уже не сбегая от лежащего передо мной мужчины, — что делать? Что мне делать-то?
Уперлась ладонями в пол рядом с телом, не могу подняться.
Может, лечь рядом, и умереть?
Я виновата или нет? Я же защищалась! Нужно позвонить в полицию, объяснить им, может, поверят. Есть же процедуры, криминалисты пусть работают, я… я не виновата!
Наверное.
Но чувствую я себя убийцей. Каким бы он ни был — я его убила, пусть и не планировала этого.
Мои ладони в крови. Все же, испачкалась. Села рядом, привалилась к стене спиной, и дала себе еще минуту, чтобы подумать.
Хотя я в безвыходной ситуации. Даже если бы мы были за городом в хижине, я бы не стала прятать тело. Просто не смогла бы.
Еще одно табу.
В младших классах мы с подругой, с которой ходили в школу и обратно, узнали, что существует смерть. Убийства. Криминальную Россию посмотрели. И обе ужасались, обе не понимали, как же может человек жить дальше, лишив жизни другого человека! С детским непониманием это обсуждали.
