Смотрю на них, и радуюсь. Люба без нотаций не обошлась, разумеется, и где-то я даже понял её претензии и обиды. Сам бы на её месте взбрыкнул. Просто есть у меня возможность порадовать обеих, вот и захотелось этой возможностью воспользоваться. Но Люба… я вздохнул. Люба отличной мамой будет.
Даже странно об этом думать.
Объективно — Люба не мой идеал. Всё же, годы идут, и я думал о семье. Мысленно даже изобразил фоторобот жены. Она должна была быть красивой, но не излишне, так как красивые бабы любят мозг выносить.
Ей должно было быть от двадцати пяти, чтобы уже были отношения и разочарования в прошлом, но без трагизма и надрыва. Моя идеальная спутница не должна была одеваться и вести себя как малолетка, у неё не должен был быть прицеп в виде ребенка. Скромная, хозяйственная, послушная — это всё про мой идеал. Практически как у любого другого мужика.
И тут Люба. Малолетка без царя в голове, с прицепом, с мадагаскарскими тараканами в голове. Ни разу не скромная, непослушная.
Слишком яркая, внимание цепляет, и это бесит! Меня как последнего бабуина тянет морду каждому бить, кто на её задницу пялится!
Но в то же время я чувствую, что Люба… хорошая, что ли? Недостатки её вижу, не слепой, и они бесят меня, как же иначе? Но без них, без этих своих экзотических тараканов, это была бы не та Люба, на которой я залип еще пару лет назад. Так что пусть остаются, прикормлю её живность и приручу. Всё равно не отпущу я её от себя, не упущу. Моя. С дебильной дружбой покончим, затем жить вместе станем, поженимся, а там и дети пойдут.
Просто чувствую, что Люба — мой человек, для меня она, и всё тут.
— Я иду раскрашивать! — заявила Диана, едва мы только вошли в дом.
Я даже понял, что она пропищала. Учусь расшифровывать детский лепет.
— Эй, а помочь разобрать покупки не хочешь? — крикнула ей вслед Люба, и хихикнула: — Вот деловушка!
— Я помогу, — занес пакеты на кухню, Люба появилась через пару секунд. — Ну что, поговорим про нашу дружбу, дорогая?
— М-м-м-м-м…
— Стонешь? Я тоже стонал сегодня на работе.
В самый неподходящий момент, к слову.
Обожаю смущать эту дерзкую заразу. А она именно что смущается, и так мило краснеет. Щечки розовеют, глазки опускает. Прелесть моя вредная!
— Стонал? Прям в кабинете, или когда член свой сжимал, и мне фотографию присылал? — вскинула она подбородок.
Мда, недолго продлилось смущение.
— Люб, ты точно что-то не то под дружбой понимаешь.
