Рядом Осадчий с пакетом с мандаринками и Олег. Проклятый самодур уволил обоих. Пашка что-то говорил о новой работе, которую нашел для меня, а я смотрел в окно и думал о том, что за эти две недели она ни разу не пришла и не позвонила. Вначале утешал себя, что у нее нет номера и она не знает где живу. Потом сам же на себя психовал. Было б желание, узнала бы. Папа игрушку забрал и новую подарит. Оклемался я где-то через пару недель. Весь город уже оброс новогодней мишурой, в каждой витрине и в каждом окне по елке, а я с побитой рожей работу ищу.
Нашел-таки, в одном зачуханном ресторане на Днях рождениях в шапке клоуна прыгать и всех доставать. Зато под гримом моих синяков не видно. В зеркало смотрю и, ухмыляясь сам себе, напеваю голосом из знаменитой арии, которую так любил Родионович
«Да, я шут... я циркач, так что же...
Пусть меня так зовут вельможи,
Как они от меня далекиииии...»
- Эй, мистер Икс, за тобой пришли.
Гошка сунул голову в гримерку."
"- Не знал, что ты еще и поешь. Давай, вставай. Ждут тебя.
Важные люди пожаловали по твою душонку.
Когда внизу увидел людей Потемкина, заболело ребро. Видать, пришли отвесить добавки.
- Я вроде отступные не просил. Рассчитали, так рассчитали.
- Идем, клоун! - Гном в своем репертуаре.
- Я, может, вначале грим смою?
- И так сойдет. В самый раз.
Один-один, засранец. Но я отомщу. И дурным голосом заголосил:
- Как они от меня далекииии... никогда не дадут рукииииии![1]
В машину загрузился сам... но сердце все же начало подрагивать от одной мысли, что вдруг ее увижу снова.
Издалека. Хотя бы в окно. Увижу эту высокомерную сучку, которая поиграла со мной в любовь и тут же обо мне забыла. Да,... просто увидеть. Одним глазом. Все это время только о ней и думал. Ночами с закрытыми глазами лежал и вспоминал, как прикасался к ней, как целовал. И что говорила мне... мне - тому, кто не раз девкам напевал и не такое, чтоб ноги раздвинули, а сам повелся на ее: «Я подумала о том, что могу очень сильно полюбить тебя, и мне стало страшно». На самом деле страшно было мне.
Каждую ночь понимать, что без нее жизнь стала совершенно серой, как этот проклятый декабрь без снега.
Джип привез меня не домой к Потемкину, а в какой-то офис. И я как-то не совсем уверенно решил, что у меня слишком запоминающийся прикид, чтобы прибить прямо здесь. И намеренно улыбался разукрашенным ртом секьюрити и на ресепшене отвесил реверансы. Скорчил рожу в стиле ""Оно"" в камеру и пошлепал в лифт.
В офисе меня ожидал Его Сиятельство Потемкин.
