Возвращается через минут пять уже переодетым, заходит на кухню, открывает дверцу шкафчика и предлагает выбрать выпивку. Не скажу, что я не удивлен, хотя это нормально, что дома у обычного бармена столько алкоголя. И явно ведь не дешевого.
— Не смотри так. Я умею не доливать.
Хмыкаю. Указываю на бутылку того же виски, которое пил в клубе. Дима кивает, разливает по бокалам и слушает мой поток речи. Молчит, только кивает и пьет из стакана. Из закуси на столе половина лимона, пару ложек сахара и нарезанная колбаса с сыром.
Не слишком густо, можно было подсуетиться, заехать в магазин, но об этом я думал в последнюю очередь. Мне нужен был человек, с которым можно поговорить. Высказаться.
Вот он, передо мной. И я говорю. Рассказываю о жене, что наставляла мне рога, о партнере, и о Соне… о последней говорить больно, потому что не ожидал. Дима слушает, изредка кивает, задает наводящие вопросы. Мы напиваемся до состояния, когда впору обниматься и говорить друг другу, что все бабы суки.
— Ты ее простил, — замечает Дима.
— А я не смог. Да и неважно уже. Давно другую встретил.
— Простил, — киваю, пропуская мимо тот факт, что Дима тоже начал открываться. — А потом узнал, что она беременна.
— Понимаю. Воспитывать чужого сложно."
"— Нет. У нее двое сыновей. Взрослых. Мне было не сложно, просто… твою мать, я ведь думал, что это несерьезно всё. Ну, переспала на эмоциях, но ребенок. Я же своих иметь не могу.
В какой-то момент становится тошно от обстановки и самого себя. Нет, Дима воспринял информацию спокойно, пожал плечами, выпил еще, просто… каким чертом я занимаюсь? Вместо того, чтобы как-то поддержать ее — бухаю с совершенно незнакомым мне чуваком, еще и умудряюсь вываливать все грязное белье.
Наше с ней. Это дело точно касается только меня и Сони.
— Так, может, судьба? — хмыкает Дима. — Своих быть не может, а тут она беременна. Воспитаешь, как родного. Чужих детей не бывает.
Дело ведь не в этом…
Черт, а правда. Я бы принял ее ребенка. Факт того, что спала с другим принял и от ребенка бы не отказался, но… она так уверенно сообщала мне о беременности, словно не могло быть ошибки.
Словно я точно отец и у нее со Славой ничего не было. Было, конечно, и она об этом умалчивает. Поступает так же, как и Рита когда-то. Скрывает отца ребенка и убеждает меня, что свершилось чудо.
Именно это убивает.
Признайся она, расскажи все, я бы поступил иначе. Возможно, вспылил бы, но не сбежал, почувствовав что не могу справиться с эмоциями.
