Возвращаюсь в реальность и растираю лицо ладонями. Я вспомнила этот вечер очень отчетливо. Хоккей поразил меня и покорил. Столько адреналина, что сердце едва не выпрыгивало. Мы с Алексеем болели, азартно выкрикивая что-то со своих мест. А потом он под дождем проводил меня до дома, но зайти отказался. Мы целовались у подъезда, как студенты. Безбашенно и беззаботно.
— Добрый день. — Знакомый голос пронзает насквозь и заставляет вздрогнуть."
"Мгновенно прихожу в себя и вижу Алексея. В белом халате, с фонендоскопом на шее и в сопровождении медсестры.
Смотрит на меня очень внимательно и улыбается одними уголками губ.
— До-добрый, — заикаясь, выдавливаю из себя, и прячу глаза, как будто в них написано все, о чем я только что думала.
— Как ты себя чувствуешь? — Алексей подходит ближе и присаживается на стул. — Любушка, где карта?
Голос вкрадчивый. Говорит что-то еще, но уже не мне, а медсестре. А я, как придурочная, смотрю на его губы и нервно сглатываю. Они пухловатые, чувственные и четко очерченные.
Неужели я целовала их? Однозначно. Я помню эти ощущения. У меня самой губы начинают гореть огнем, а сердце гулко бьется в груди, каждым ударом отдаваясь в ушах.
— Хорошо, — выдыхаю и вновь отвожу взгляд. Нельзя на него смотреть. Шарашит не по-детски, а разнообразные картинки мелькают в сознании. Яркие и насыщенные. Но что из них правда, а что только что придуманная фантазия, я не знаю.
— Мне нужно тебя осмотреть, — говорит он, словно змей-искуситель. Это все мое больное воображение.
Врач ведь не станет позволять себе распускать руки в отношении пациента? Слабое утешение, но другого нет.
— Пожалуйста, — откидываю одеяло, переворачиваюсь и сдаюсь во власть Алексея.
Его ладони такие мягкие и нежные. Скользят по моему телу. Шея, плечи, спина. Мягко массирует подушечками пальцев, а я утекаю в другую реальность.
— Как твоя память?
С трудом удается улавливать нить разговора.
— Без изменений…
Он переворачивает меня на спину и гладит ноги. Начинает со ступней и постепенно поднимается выше.
Ловлю его жадный, глубокий взгляд и перестаю дышать. Мои щеки пылают, а внизу живота образуется тяжесть. Черт, теку от его касаний и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Стыдоба-то…
— Все отлично, — хмыкает Алексей и лукаво улыбается, запуская стаю бабочек у меня груди.
Записывает что-то в карту и возвращает медсестре.
— Идите, Люба. Дальше я сам.
— Уверены? — Она недовольно смотрит на меня и поджимает губы.
— Абсолютно.
