— Не помню, — отвечает она и задумывается. — Пару дней назад… нет, наверное, четыре.
— Никуда не собиралась?
— Нет. Новый заказ какой-то получила. Но подробности не успела рассказать. Отвлек кто-то.
— Ясно… — расстроенно заключаю я.
Это крах всему. Светлану нервировать ни к чему, родит еще раньше времени. Придется искать самому. Но как и где? Я даже фамилию ее не помню. Надо найти какие-то выходы к ментам. Но так, чтобы без палева.
— Ты-то чего всполошился?
— Да так… встретиться хотел, — уклончиво отвечаю, чтобы не наводить панику.
— Попробуй в салон съездить, — предлагает Светка самое очевидное, что я уже и без нее сделал.
— Да, попробую.
— А больше я не знаю, чем тебе помочь, правда.
— Ладно, все равно спасибо, — выдыхаю я. — Если объявится, дай знать.
— Хорошо. Все точно в порядке?
— Ага, отлично. — Очередная маленькая ложь, и наш разговор завершается.
Смотрю на часы. Может, Полина просто опоздала на работу? Она не выглядит сильно пунктуальной. Попробую еще разок сгонять до салона.
Откладываю телефон в сторону и трогаюсь с места. Когда найду, не знаю, что с ней сделаю. Все нервы вытрепала.
В салоне ожидаемо никто ничего не знает. Полина не приходила и не звонила, но никто не переживает, потому что у нее, блядь, «бывает»! Нет, ну нормально? Молодая девушка пропала, а у них «бывает». Куда могла запропаститься? И где искать? В полицию идти? Так рано вроде. Три дня не прошло. Да и кто я ей? Ни фото, ни фамилии. Чувствую себя каким-то беспомощным. А еще немного умом тронувшимся.
Промаявшись полдня, решаюсь все-таки попросить помощи. У меня, конечно, выходной, но вряд ли удастся прошмыгнуть незамеченным. Паркуюсь около больницы и иду в отделение. Но не в свое, а к Воронцову. Был у него вроде друг в погонах… Хуже точно не будет. Иначе я рехнусь от неизвестности.
В гинекологии тихо. На посту никто не встречает. У себя в отделении я бы уже такой пропиздон устроил, а тут гуляй рванина. Распустил персонал Воронцов, но, собственно, это его дело. Ему с ними работать.
Беспрепятственно дохожу до кабинета и без стука вхожу внутрь.
— Воронцов, ты здесь? — зову громко.
Из смотровой доносится женский писк, и что-то с лязгом падает на пол. Все ясно.
— Косолапов, твою мать, — раздается укоризненный голос Игоря.
Закатываю глаза и сажусь на кушетку. Вот бабник-то. Ни одной юбки не пропускает. Что медсестры, что пациентки летят на него, как осы на сладкое. Он, конечно, не признается, но репутация ходит за ним по пятам.
