Когда он успокоился, то утер ладонью выступившие в уголках глаз слезы и пробормотал:
- Ну, вот тебе и доказательство. А виновата, между прочим, ты.
- Я? – от удивления я притормозила на пути на кухню, - почему это?
- Ну как, почему? Ты вчера прижалась ко мне вся мокрая. Я и заболел.
- Что?! Тебе не стыдно?!
- А почему мне должно быть стыдно? Между прочим, это не я бегал по двору полуголый. А мне много не надо, чуть-чуть прикоснулся и все, я сразу простыл. Инвалид же. Что с меня, такого немощного взять.
Я едва не заплакала. Он снова в своем репертуаре. Говорить что-то просто бессмысленно. Этот глупый стеб, он просто вытягивает все силы по капле. Сейчас я совсем не готова спорить, а еще больше не хочу оправдываться. Просто прошла на кухню и безразлично окинула взглядом погром, который устроили вчера.
Сегодня моя работа начнется с уборки. Ну, разумеется, после завтрака.
- Мои друзья потусили на славу, - Стас притворно покачал головой, - когда они узнали, что у меня есть собственная сиделка, словно с цепи сорвались.
«Нужно на совесть отрабатывать свой хлеб». Кажется, я слышал что-то такое.
Я бросила грязные тарелки обратно в раковину, и они жалобно звякнули. Внутри все кричало.
- А ты знаешь, что такое труд? Ты хоть раз в своей жизни работал, мальчик, или привык сидеть на папкиной шее? – я понимала, что совершаю ошибку, но уже не могла остановиться. – Мне нужны деньги, это что, преступление?! Мне абсолютно наплевать, что ты в коляске, твои ноги рано или поздно начнут ходить, и ты снова будешь радоваться жизни, а я пойду дальше! Потому что мне нужно работать!
Стас молчал.
Его губы сжаты в тонкую линию. Я затихла, разглядывая напряженное лицо. Кажется, у него влажный лоб – капельки пота выступили на коже. Только вот голубые глаза смотрят колко.
- Интересно, почему ты считаешь, что прислугу нужно унижать. Да, я прислуга. Но я еще и человек. – на этот раз я уже не кричала, а просто завершила свои мысли.
Стас молчал и смотрел мне прямо в глаза.
Глава 7
- Между прочим, я программист. – Стас сделал глоток чая из кружки и вздохнул. – И давно уже не мальчик.
- Извини, просто мне давно не 19, и ты мне кажешься слишком молодым, - я неловко замолчала, вспомнив, что женщинам не принято говорить о своем возрасте.
- Больше, чем на 25 лет ты все равно не выглядишь. А когда открываешь рот, то можно и все 15 дать.
Я улыбнулась. Мы находились на берегу небольшого, заросшего камышами, пруда.
