"
"Я смаргиваю потрясение, прочищаю горло и вытираю с Юлиного лица слезы, не обращая внимания на то, с какой бойкостью она уворачивается от моих прикосновений.
— Папа точно не обрадуется, узнав, что ты капризничаешь, детка, — прибегаю к опасной манипуляции, но как по-другому вернуть ей самообладание не представляю. — Не плачь. И позволь тетям помочь тебе, — киваю на медсестер.
Юля громко шмыгает носом, ее сопротивление быстро сходит на нет.
После совершения осмотровых манипуляций, медсестры, прежде чем уйти, не забывают высказаться относительного увиденного.
— Мамочка, следите за девочкой лучше. Не хватало, чтобы истериками она себя до осложнений довела.
— А виноваты потом врачи, конечно же, — подхватывает вторая, и они ретируются из палаты под звук моего зубовного скрежета.
Глава 24 Матвей
— Доброе утро, Матвей Анатольевич, — раздается из динамика звонкое щебетание секретарши.
— Нина, я сегодня не приеду. Перенеси все встречи.
— На завтра?
— А что у меня завтра?
— Секунду. Сейчас посмотрю!
Она проходится по расписанию на ближайшую неделю и уточняет, на какие дни раскидать сегодняшние встречи.
Вот бы что полегче спросила. Мозговая активность почти что на нуле. Хватило совести сделать секретарше предупредительный звонок и не обосраться перед клиентами окончательно. Понимаю, что при таком загруженном расписании расслабляться нельзя, но мне нужен хотя бы день, чтобы собрать себя по частям. Не подобает представать перед уважаемыми людьми в виде раскисающего куска дерьма.
— Хорошо, — с замешательством отвечает она.
— Вы неважно себя чувствуете?
— Вроде того, — смотрю через горлышко на дно стеклянной бутылки из-под продукта британского происхождения.
К тому же я, кажется, еще не протрезвел.
Не придумал ничего умнее, как взяться за бутылку и нажраться до беспамятства. С «нажраться» проблем не возникло, а вот до беспамятства так и не допился. Всю ночь лил в себя это дрянное пойло, но ничего не чувствовал, будто все улетало в черную дыру. Блуждал по дому, загибаясь под неотрывными взглядами жены и дочки с семейных фотографий.
Накрыло лишь под утро. Тошнотой, омерзением к себе, чувством вины перед Варей.
Я для нее больше не существую. Как муж, как отец нашей дочери. Как человек.
Это было неизбежно.
Это заслужено.
Ночью я дозвонился до тестя. Он меня успокоил, сказав, что Варя прилетела в Мурманск. Отвечал сухо и в причины, почему она там одна, не полез. Выяснив, где жена, я стал бронировать билет на самолет, чтобы отправиться за ней.
