Она трансформировала безутешность, не дающую спать по ночам, в сострадание к своим маленьким пациентам. У меня в голове не укладывалось, почему, пережив смерть собственного ребенка, она рвалась наблюдать, как медленно угасают чужие. Это же самоистязание в чистом виде!
Но я все чаще начал получать письма с признательностью к Варе и встречать на улицах людей, благодарящих за ее усердный труд и внимание к детям. За то, что она читала им сказки, утешала и подбадривала, когда было страшно и одиноко без мам и пап. За то, что не обрывала связь с осиротевшими родителями и даже организовывала встречи.
Она больше не могла проявлять физическую материнскую заботу к Ксюше, поэтому дарила ее другим своим подопечным.
Мне бы не хватило ни мужества, ни отчаяния на это.
После очередной серии длинных гудков включается автоответчик.
— Варь, умоляю, ответь. Пожалуйста, мне нужно знать, что с тобой все хорошо, что ты в безопасности. Прошу. Или напиши… Хоть что-нибудь.
Записав голосовое, отбрасываю телефон на соседнее кресло.
— Да когда же вы с места тронетесь, мать вашу?! — с запальчивым рыком долблю кулаком по рулю с идиотской надеждой, что настойчивое гудение клаксона как-то поспособствует продвижению затора, но это лишь раззадоривает других водителей на словесную перепалку.
Мобильник на кресле «оживает». Сердце пропускает удар. Я хватаюсь за гаджет, но имя на экране не ложится на душу успокаивающим бальзамом, а лишь вгоняет в дебри беспросветного чувства вины.
— Юля оклемалась от наркоза. Спрашивает по четыреста раз за час, где ты, — Марго отпускает фыркающий, тихий смешок.
— Когда приедешь?
Вот же ж…
Я должен был собрать и привезти им вещи, но все вылетело из головы, когда раздался звонок с работы жены.
— Сегодня не получится. Извини. Заеду утром.
— Ничего страшного. Эм, у тебя все нормально? — немного помолчав, спрашивает Марго. — Одерни, если не в свое дело лезу. Просто голос у тебя напряженный.
— Не бери в голову.
— Ладно.
Я тарабаню пальцами по рулю.
— С Варей кое-что стряслось.
Пытаюсь уладить.
«Думаю, она про нас узнала», — вертится на языке. Или я зря себя накручиваю? Ни к чему пока заражать паранойей Марго.
— О… Понятно.
— Передай Юле, что я скучаю.
— Передам. До завтра, Матвей.
На дороге намечается прогресс, и я вновь могу гнать со скоростью выше десяти километров в час. Ставлю тачку у подъезда, взбираюсь по лестнице, не дожидаясь, пока лифт с последнего этажа доползет до первого, и с легкой отдышкой влетаю во входную дверь.
