Сажусь на корточки, медленно чеканя по слогам:
— Больше никогда от меня не убегай, поняла?
Я думал, что не сумею тебя отыскать. Твою потерю я бы точно не пережил.
Она смотрит на меня слегка округленными глазами, искренне недоумевая над причиной, по которой я напряжен, сердит и сосредоточен, подбирая слова с особой тщательностью, чтобы не наговорить лишнего.
— Я не убегала, — отвечает Юля с такой наивностью, что мне от отчаяния хочется разозлиться, пустить слезу и рассмеяться одновременно.
— Я не специально, папа. Я просто хотела поздороваться с Машей, — это ее одноклассница. — Я думала, ты видел, как я ухожу, и пошел за мной…
В ее мире — мире семилетнего ребенка — все устроено гораздо проще: родители не теряют детей. Это в принципе НЕВОЗМОЖНО. Куда бы она ни пошла, мы с Марго ее найдем. Мой мир — мир сорокапятилетнего мужчины — из-за этого раскололся на части. Я знаю, что порой НЕВОЗМОЖНО отыскать к своему ребенку обратный путь, и страшнее этого ничего на свете нет.
Я бережно сжимаю ее ладони в своих руках.
— Я сильно перепугался. Думал, что не найду тебя. Поэтому никогда, слышишь? Никогда не отходи от меня, или от мамы ни на шаг без предупреждения. В людных местах вроде этого парка всегда оставайся у нас на виду.
Она кивает и тянется ко мне, чтобы обнять за шею.
— Прости, папа.
Прижав к себе дочку, глажу ее по волосам.
Сейчас я готов простить Юле любую беспечность, купить ей домашнего динозавра, никак не комментировать жвачку, каким-то образом очутившуюся на моих брюках, в которых я должен ехать на работу в понедельник. Однако явивший себя во всей красе страх не отпускает, крепко держа меня за причинное место, в течение нескольких дней.
До того, как стать отцом, я ничего не боялся, а дети неизменно несут в твою жизнь уязвимость. На самом деле родительство и есть бесстрашие, заключающееся в том, чтобы любить, несмотря на море опасностей, способных по щелчку пальцев отнять эту любовь.
Ничто другое, как родительство, не учит смирению перед фактическим бессилием против бесчисленных зловредных обстоятельств; и принятию того, что ты всегда будешь среди проигравших: недостаточно ответственным, недостаточно сильным, недостаточно решительным, или чересчур мягким.
