Скорее всего, я об этом еще неоднократно пожалею… И почему Алексей Владимирович, зная о наличии у меня больной матери и дочки, продолжает оказывать мне знаки внимания? Сегодня дважды звал после работы попить вместе кофе. Разве ему нужны мои неприятности?
Мне удается высмотреть из «укрытия» крошечную, спящую причину визита Варвары в клинику, которую она бережно прижимает к груди.
Громко сказано, что она не так давно застала нас с Матвеем у них дома. Мы ничего такого не делали, хотя можно бесконечно себя этим оправдывать.
Я не имела право там находиться, это факт. Сама виновата. Сама напоролась. Юля не вернулась домой из школы, не отвечала на звонки. Я всех, кого могла, обзвонила, обратилась в полицию, пришла к Матвею… От безысходности ноги сами привели к нему. Если бы дочка немного раньше позвонила с номера своей новой одноклассницы (потому что ее телефон разрядился), к которой без предупреждения ушла в гости, я бы свернула с пути и не столкнулась с Варварой.
Теперь она здесь.
Судьба та еще гадина.
Медленным оттоком посетители покидают цокольный этаж здания. Когда настает черед Варвары следовать за Алексеем Владимировичем в кабинет, мы с ней неизбежно встречаемся взглядами.
Варя
Надо же, какая встреча…
Понимаю, что нужно следовать за ветеринаром, тем не менее, ногами врастаю в кафельную плитку, уставившись на Маргариту: сидящую за регистрационной стойкой с вытаращенными и напуганными глазищами, словно на моем месте она видит дикого, обнажившего клыки в кровожадном оскале зверя, и от страха неспособную пошевелить пальцем, или моргнуть.
Смехотворное зрелище.
Я отворачиваюсь от белой, как снег, Литвиновой и захожу в кабинет. Симпатичный молодой человек, с трепетом обращающийся с моей новой знакомой, которой месяц от роду, дает рекомендации по лечению ее глазной инфекции. И вот тогда-то я понимаю, что у меня нет выбора, кроме как оставить котенка у себя.
Выйдя обратно в зону ожидания, мы с Алексеем Владимировичем не застаем на месте Маргариту, отчего врач теряется, а я — нисколько.
Даже хорошо, что она предпочитает убегать от меня, как от злого волка. Такой расклад более чем устраивает."
"После тщательного мытья выясняется, что малютка вовсе не темненькая, а белая и пушистая. Хлопоты о новоиспеченном четвероногом домочадце по кличке Милка занимают меня долгими летними вечерами, и спустя пару недель я не представляю, как засыпать без мурлыканья очаровательной и шебутной синеглазки, сворачивающейся калачиком рядом с моим ухом.
