Муж приваливается спиной к стулу, задирая бровь выше: «Я же говорил».
Во мне все падает. Обваливается аварийная конструкция, на которой я спешно возвела фундамент наивного чаяния достичь столь желанной, что довело до абсурдных решений, близости с Ксюшей."
"— То есть, загробный мир существует? — и все же умудряюсь зацепиться за обугленную щепку, удерживающую от погребения под разбитыми надеждами.
— Можно взять вашу руку? — избегая объяснения, спрашивает Людмила.
Я с готовностью протягиваю длань. Ведунья переворачивает ее раскрытой ладонью вверх и накрывает своей.
Неотрывно смотрит мне в глаза, что-то в них читая. Затем отодвигает стул и склоняется надо мной, теперь уже прикладывая руку к нижней части моего живота.
— Холодно, — на выдохе произносит Людмила. — Дочка была единственным ребенком, — я киваю, хотя она не просит подтверждения, да и не видит, что я головой качаю. — Красивая, яркая девочка. На вас очень похожа, — отстраняет ладонь и возвращается на свое место. — Еще есть возможность забеременеть.
Вижу числа. Сорок три, сорок четыре. Вы немного моложе… Время — худший враг. Не затягивайте.
Я обращаю взор на мужа, позволив себе улыбнуться краешком рта. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Для него это дешевая сказка. Когда Людмила поворачивается к Матвею для того, чтобы взять за руку, он всем своим видом демонстрирует непреклонную предвзятость к происходящему.
— Дочку очень любили, и мало кто — даже ваша жена — способен понять, чего вы лишились с ее уходом. Потеря одна, а боль у каждого своя.
Не похожая. У вас горько на душе, у нее пусто.
Ведунья смолкает, крепче сжимая ладонь не впечатленного Матвея.
— Не могу разобрать… — спустя несколько минут гнетущей тишины изрекает Людмила. — Почему-то вижу еще одну девочку. Маленькая, темненькая…
Я приободряюсь. Должно быть, она имеет в виду нашего будущего ребенка.
Матвей исподлобья сверлит глазами ведунью, не выдерживает и разрывает контакт. Людмила, встрепенувшись, открывает глаза и промаргивается. Мы смотрим на него с удивлением.
Что такое?
— Короче все ясно, — муж резко встает на ноги. — Довольно с меня этого цирка.
Отыграв грубую эскападу, он ретируется из зала, шуршит верхней одеждой в прихожей и бесцеремонно хлопает входной дверью.
— Простите, не знаю, что на него нашло… — бормочу я, собираясь пойти за ним. Неловко-то как.
Неожиданно Людмила меня останавливает, удерживая за локоть.
— Не хотела говорить при нем то, что увидела. Ребенка сможете родить от другого мужчины.
