Лара тотчас же отстранилась, зарделась от ушей до пят, смущенно пряча глаза от пристального взгляда лучшего друга.
— Я, пожалуй, поеду, — бросил он, едва сдерживая смех. Придурок. Молча уйти не мог? — Провожать не надо.
— Ты чего засмущалась? — улыбнулся, когда Макс исчез из поля зрения, к моему огромному облегчению. — Ты — моя, Лар, теперь моя, сама так решила.
Глава 15
Лара"
"—Хватит, прекрати, Матвей, — задыхаясь от смеха, я отчаянно пыталась оттолкнуть от себя парня, но силы были явно не раны.
— Прекрати, мне щекотно, — я готова была умолять его остановиться, легким не хватало воздуха, а живот болел так, словно я пресс качала без остановки.
— А кто отказался от бассейна? — нахмурил брови и продолжил пытку, заставляя меня катать по твердому мату.
— Я не могу плавать, какой бассейн? — несколько дней подряд мой физиотерапевт-садист наставал на том, чтобы включить в программу тренировки в бассейне, мол, полезно, для укрепления мышц спины, да и вообще все группы мышц включаются в процесс.
Только эти двое не учли одного, чтобы плавать, все-таки нужны ноги! Да, я делала успехи, чувствительность в нижних конечностях практически восстановилась, но о полном восстановлении двигательной функции речи все еще не шло. Я выкладывалась на полную силу в желании вернуть себе способность ходить, но все что я могла — слегка шевелить пальцами и то, с трудом. Порой руки опускались и желание все бросить накрывало с новой силой, если бы не Матвей и его вера в успех, я бы давно сдалась.
Впервые за долгое время я чувствовала себя живой. Окончательно осознала свою привязанность и зависимость на следующее утро после ночного свидания и его последствий. Мне хватило нескольких часов, чтобы прийти к определенным выводам. Да, первым моим порывом было позвонить Максу и попросить забрать меня из этого дома, а потом, одно за одним в голове всплывали воспоминания: первое утро в доме Матвея, прогулки к озеру, восторженный, полный надежды и веры взгляд парня, его улыбка и сорванные с моих губ быстрые поцелуи.
Господи, как же я злилась, как хотелось стукнуть его, наорать, а ему было все равно, он словно не слышал меня, продолжал доводить меня до белых пятен перед глазами и пара из ушей. И вот тогда я поняла, что дни, проведенные с ним, стали лучшими за последние несколько лет. Он не видел во мне жертву, инвалида, в его взгляде не было чувства вины, он не подбирал слова, просто был рядом.