— Разве я хоть, словом, обмолвился о Графе?
— Кир? — в голосе Матвея слышалось неподдельное удивление. Оно и понятно, еще сутки назад Кирилл очень доступно высказал свою позицию и сейчас его поступок казался чем-то невообразимым.
— Он не мог…
— Значит ты плохо знаешь родного брата, присаживайся, Матвей, разговор будет долгим, не зря же я сюда прилетел.
— Пусть ее отвезут обратно и мы поговорим.
— Нет, я хочу послушать ее, — Беркут снова глянул на меня, — в свете открывшихся подробностей. — перевел взгляд на кресло, а потом на мои ноги.
— Рассказывай, девочка, какое отношение дети моего старого друга имеют к твоему нынешнему положению. Их версию я уже слышал, судя по всему, она была не полной, теперь я хочу послушать тебя.
— Нет, — отрезал Матвей, встав передо мной и закрывая меня от пристального внимания Беркута, также как закрывал в палате от амбалов, появившихся на пороге. — Она не будет тебе ничего рассказывать.
— Я расскажу, — схватила его за запястье, с твердым намерением закончить эту историю.
Хочет Беркут услышать мою версию — он ее услышит. Если это хоть как-то приблизит нас к положительному исходу, я все расскажу.
— Нет.
— Прекрати, Матвей, — одернула его, потянув руку на себя. — Просто сядь, ладно? — он обернулся, посмотрел на меня с каким-то болезненным сожалением во взгляде, но в итоге кивнув, отошел и присел на стоящий рядом, старенький, просевший диван.
— Рассказывай, — Беркут сел на стул напротив.
— Все началось четыре с половиной года назад…— остановилась, чтобы перевести дыхание, а дальше слова сами полилась из меня рекой.
Я говорила, раз за разом возвращаясь в прошлое. Сама удивилась тому, как легко дались слова, не так, как было на приеме у психологов и даже не так, как было с Катей. Сейчас все было иначе, я даже не чувствовала ничего, просто отключилась и говорила на автомате. Начала с матери, которой всю мою жизнь было на меня плевать, в редкие моменты, когда она все-таки обращала на меня свое внимание, мать непременно начинала свое обращение с фразы: «Ты испортила мне жизнь».
Ребенком я не понимала, за что родная мать так меня ненавидит, когда подросла, ее отношение стало более понятным, она не любила отца и ребенка от него не любила, вот только я так и не поняла, чем конкретно испортила ей жизнь. Я рассказывала о предательстве матери, о ее сыгранной ею роли в подставе отца и последующих событиях. О том, как по собственной глупости и наивности попала в руки отморозка-садиста, как жила каждый раз ожидая боли.