Откровения моей помощницы вас не испугали?
Проверяю свое внутреннее состояние: меня больше пугает возможность потерять работу, чем чьи бы ни было откровения.
— Нет, я готова к трудностям.
— Это хорошо, Камилла.
— Простите, тогда я должна еще кое-что сказать, — спохватываюсь я. — Мне звонила ваша невеста, я отказалась обсуждать с ней вас. Я правильно поступила?
— Невеста? — переспрашивает он. — Юлия Разумовская?
— Она так представилась.
Он хмыкает.
Никак не могу понять его чувств по отношению к ней.
— Не контактируйте с ней.
Это не ваше дело. Будет настаивать, скажите, что я прямо запретил вам общаться, хорошо?
Голос звучит плавно, словно Давыдов расслабился. Даже с какой-то неуловимой томностью, словно он засыпает. Олег что, говорит со мной из постели? И Юлии там нет, но при этом она шьет свадебное платье? Хороша невеста…
— Еще. Следующую неделю мы не будем пересекаться, по телефону буду недоступен. Не пугайтесь.
— Хорошо, — я не задаю вопросов.
— Скоро встретимся, — он говорит мягко, меня словно касается нежный бархат.
— До встречи, Камилла.
Он отключается первым.
Я выдыхаю и ложусь на бок. Сердце быстро бьется, я таращусь в темноту. Не буду скрывать, меня его реакция испугала. Но я справилась.
Вспоминаю его голос.
По телефону он приобретают особенные интонации. Это ярче проявляется, когда Олег расслаблен, как сейчас… Во время работы он говорит суше и жестче. Подумать только, между нами такое расстояние, но мы как будто только что были в одной постели. Эта иллюзия возникла из-за того, что оба были готовы заснуть, если бы не звонок.
Интересно, где он будет целую неделю…
Наверное, это связано с покушением. Неделю проведу спокойно перед отъездом — буду воспринимать это, как отпуск. Это время пролетает незаметно. Начинает казаться, что я завязла в болоте: активные действия закончились, оставалось ждать.
В четверг вечером я решаю пройтись одна, чтобы попрощаться с городом детства, все обдумать. Заодно зайти к юристу.
Кленовые аллеи в вечернем тумане выглядят восхитительно.
Тихо, только иногда из туманной мути выплывают черные силуэты людей. В Москве не будет так живописно и тихо. Там совсем другая жизнь. Но, пожалуй, по этому покою и красивым вечерним картинам я буду скучать.
Над крыльцом офисного центра горит фонарь. Его видно сквозь туман, как тусклое световое пятно.
Поднимаюсь на лестнице.
В кабинете горит свет, но сын тети Аллы уже собирается.
— Здравствуйте, Камилла, — он убирает вещи, садится за стол.
