Зато теперь Сенька знает, что я не бросила его, не уехала и не оставила одного, как наговорили ему отец с бабушкой. Это того стоило.
Мы с мамой все же заходим в ТЦ. Мне грустно, тоскливо, но душа, как ни странно, на месте. Просто есть ситуации, в которых все равно будет больно, что ни делай. Это одна из них.
Бродим по этажам. Кругом яркие витрины, пахнет едой из кафе. Я замечаю магазин игрушек.
— Камилла, — укоризненно вздыхает мама.
Но я иду туда, как притянутая магнитом. Хожу между рядами с грузовиками и конструкторами, не зная точно, что ищу.
Я зашла без цели, это был случайный порыв. У Сеньки есть игрушки. Давыдов подарил ему отличную железную дорогу. Но не я.
И я понимаю, зачем зашла. Мне хочется купить что-то от себя. На память.
На кассе выбираю автомобиль. Он маленький — длиной с детскую ладошку. Но красивый и яркий: черный, с хромированными деталями. Расплачиваюсь за него.
Я ведь все равно еще увижу Сеньку.
Перед отъездом в Москву встречусь с сыном, чего бы этого ни стоило.
Отдам машину на память обо мне. Как знак, что обязательно вернусь.
Игрушку прячу в карман и выхожу из магазина к маме.
— Не начинай, — прошу я, когда она вздыхает.
— Если не хочешь приодеться, давай мне что-нибудь купим, — предлагает она. — Платье в театр.
— Давай, — улыбаюсь я, зная, что иногда она любит пофасонить перед подругами, нарядно одеться и сходить на спектакль или в музей. — Я дарю, мне как раз аванс перечислили.
Домой возвращаемся с массой покупок. Помимо симпатичного синего платья для мамы в пакетах лежат туфли и газовый шарфик к платью.
Как девчонка, мама убегает примерять наряды в комнату. Кто бы мог подумать, что в таком возрасте неожиданные обновки так же радуют, как и в семнадцать.
Жду, пока она примеряет полный комплект в комнате, а самой грустно. Смотрю в окно, за которым сгущается темнота. Мысли о Сеньке — как он там — просто давлю, чтобы не рвать сердце зря.
— Ну-ка посмотри, — мама выходит из комнаты в платье, на каблуках и с шарфиком на плечах.
— Шикарно, — оцениваю я. — И фасон очень идет.
— Правда? — мама польщенно осматривает себя, и подходит к зеркалу.
— Еще как. Все кавалеры будут твои.
— Ой, в моем возрасте это скорее минус, — взмахивает она рукой, хотя глаза горят огнем.
Вместе готовим на ужин пасту болоньезе и легкий салат. Но мама неожиданно сообщает, что договорилась с подругами и убегает, оставив меня ужинать одну. Понимаю, что она хочет похвастаться обновками и не возражаю.
