Анжелика Михайловна испугалась слишком пристального внимания к бизнесу, у которого сотрудники работают по серому, укрываются от налогов, и по остальным вопросом, скорее всего, непорядок.
Ну и хрен с ней.
Просто мечтаю плюнуть ей в рожу напоследок.
Я быстро привожу себя в порядок, крашусь и тащу Сеньку в сад. Он успокоился, не боится меня потерять. А мне от этого больно, потому что я знаю, что уеду.
Прежде чем отпустить его в группу, поворачиваю к себе и сажусь перед ним на корточки.
— Сень, я должна тебе кое-что сказать.
Он недоуменно поднимает бровки.
— Я тебя люблю, — улыбаюсь я.
— Я тебя тоже, мам, — небрежно взмахивает он ручкой, словно это что-то само собой разумеющееся.
Он не знает, что его настоящая мама на небесах. И его никто не любит, кроме меня. Но ему достаточно того, что он имеет, чтобы чувствовать себя счастливо и в безопасности.
Он обнимает меня и убегает к воспитателю.
А я еду к Анжелике Михайловне, чтобы поставить точку в рабочих отношениях.
— Явилась, — цедит она, когда я вхожу в кабинет.
В ранний час там только мы. Возможно, она специально так рассчитала, чтобы у нашего разговора не было свидетелей. Не дай бог, если остальные увидят, что это не меня вышвыривают, а я ухожу победительницей на отличное место работы, где меня оценили по заслугам. И это на глазах у коллектива! Авторитет Анжелики Михайловны будет уничтожен.
— Что вы им сказали?
— Правду, — бурчит она. — Что работать с тобой невозможно. Хамишь, в облаках витаешь, положиться на тебя нельзя, — она надувает губу.
— Коллектив кидаешь, стоит тебя с другого места поманить.
Чего-то такого я и ждала.
— Я увольняюсь, — сообщаю я. — Рассчитайтесь со мной.
— Я с твоим мужем рассчиталась. Долгов перед тобой у меня нет.
— А должны были рассчитаться со мной, — парирую я. — Он мой хозяин, что вы рассчитываетесь с ним за мою работу, или он доверенность от моего имени показал? На каком основании вы отдаете мои деньги посторонним?
— Да ты… Да как ты смеешь! — орет она и вытаращивает глаза, как жаба.
С ней говорить бесполезно, я встаю.
— Я пришлю вам претензию. Если не рассчитаетесь, обращусь в надзорные органы, — прищуриваюсь я. — Посмотрим, что они на это скажут.
Я выхожу и к моему удивлению, Анжелика Михайловна даже не орет в спину проклятия. Проверки и надзорные органы очень ее пугают.
Больше меня напрягает не она и не то, чего со злости наговорила «службе безопасности» из Москвы. А кто это был на самом деле.
