— Ну, перестань, Каролина, — отмахивается он. — Поехали. Поздно уже. И вам, и мне нужен отдых. Вперед, — и он указывает нам рукой направление.
У меня нет ни сил, ни желания спорить. Да и не хочу я выглядеть неблагодарной. Только сейчас я начинаю осознавать, как много сделал для меня Виктор в этот вечер. Ведь «скорая» так и не приехала. Что было бы, если бы он не отвез нас в больницу? Мне страшно думать об этом. Перед глазами сразу же всплывает картинка с тяжело дышащим Даней.
Виктор довозит нас до дома.
— Ирина, я сейчас, — говорю я тете и хочу еще раз поблагодарить Виктора.
Ирина, как мне кажется, хмурится, но уходит в подъезд.
— Спасибо вам еще раз, — благодарю я. — Не знаю, как бы я…
— Это сын твой, Каролина? — внезапно спрашивает Виктор и смотрит внимательно прямо в глаза.
— Да, — вздыхаю и опускаю взгляд.
Повисает тишина. Опять смотрю на Виктора, а он, нахмурившись, скользит взглядом по земле. Выглядит растерянным. Совсем как тогда, в моей квартире.
— Все в порядке? — спрашиваю я.
— Мэт знает? — звучит в ответ.
Зажмуриваюсь на мгновение.
— Нет.
— Кто отец ребенка? — ошарашивает он меня следующим вопросом.
20. Мэт
Еще будучи подростком, я знал, что меня ждет. В нашей семье интересы семьи всегда были выше личных интересов.
Так получилось, что я был единственным наследником мужского рода. А у деда и единственного владельца семейного бизнеса была идея-фикс: бизнес должен достаться только наследнику.
Девочки выйдут замуж и мужья не должны быть причастны к тому, что с таким упорством создавалось десятилетиями.
Поэтому я еще не окончил начальную школу, но уже знал, что унаследую империю.
У моих родителей больше не было детей. А у дяди — второго сына владельца бизнеса и моего деда — жена не могла иметь детей. Поэтому они удочерили девочку. Стеллу. Совсем маленькую. Но никогда не скрывали от нее, что она не родная.
Знали, что всегда найдется кто-то, кто расскажет ребенку правду. Так что, лучше уж сделать это самим.
Дядя с тетей очень любили Стеллу и переживали, что по условиям завещания ей ничего не достанется.
И поэтому, как это принято в богатых семьях, решили поженить нас.
Родственниками мы не были. Зато бизнес остался бы в семье. Ведь Стелла была как родная.
Об этом решении нам с ней сообщили на мое шестнадцатилетие. Стелла была на пару лет младше меня.
Я был подростком и не отнесся серьезно к этой новости. Мне было плевать. В шестнадцать лет редко задумываешься о женитьбе. Много других проблем.
