Спасибо, — отвечаю.
— Жаль. Тут отличное красное. Из Франции. Вы бывали во Франции?
Брендон недовольно гремит посудой. Он не понимает, о чем мы говорим, но его это беспокоит. Я вижу. Поэтому пытаюсь переключиться на него.
Олег Сергеевич отвлекает сына и я вздыхаю с облегчением. Но ненадолго.
Оборачиваюсь и вижу Мэта, идущего к нашему столику.
Ну вот. Зря я надеялась, что все обойдется встречей со Стеллой.
Я теперь сижу, как на иголках. Слева от меня недовольный Брендон. Справа — Вадим, которого как-то сразу стало много.
Он все время что-то спрашивает. Как будто случайно касается моей руки.
И теперь еще передо мной, напротив, садится Мэт, поприветствовав всех и извинившись за опоздание.
Его взгляд сразу устремляется на меня. И я вижу, как Стелла касается его щеки и целует. Но Мэт даже не поворачивается к ней. Так и продолжает смотреть на меня.
— А на лошадях вы катались? — слышу очередной вопрос Вадима.
Перевожу взгляд на него и мотаю головой.
— Вы должны, — улыбается он. — Уверен, вы будете отлично смотреться в седле.
У вас такая фигура аристократичная.
Я чуть не давлюсь. Брендон тут же интересуется, о чем мы говорим. Я отвечаю, что о лошадях.
— Аристократичная? — раздается голос Мэта. — Это какая же? Впервые слышу.
На его лице ехидная улыбка.
— Идеальная для наездницы? — допытывается он. — Или для позы такой?
Я замираю. Чувствую, что бледнею. Повисает неловкая тишина. И хорошо, что Олег Сергеевич отвлекся на телефонный разговор. Почему-то перед ним мне было бы неудобнее всего.
Опускаю взгляд.
— Я не понимаю, о чем вы, — отмахивается Вадим и обращается опять ко мне: — я хотел бы пригласить вас в свою конюшню. На лошадей посмотреть. Вам понравится. Если захотите, сможете прокатиться с инструктором. Согласны?
— Простите, — я встаю. — Мне надо отойти.
И, не поднимая взгляда, я почти бегу в уборную.
7. Лина
Чтобы как-то отвлечься, решаю позвонить Ирине и узнать, как там Даня.
— Все в порядке, — слышу голос тети в трубку. — Мы на площадке. Я одела его потеплее.
— Да, все правильно, — соглашаюсь я, глядя на себя в зеркало.
Кровь отхлынула от лица и я сейчас белее снега. Немного бью себя по щекам, пытаясь вернуть хоть подобие румянца.
— Дай мне его, — прошу Ирину. — Соскучилась.
Слышу в трубке шорохи, стуки. Потом шаги.
— Мама, — самый родной голосок. — Мама ты скоро?
— Да, солнышко мое, я уже выезжаю. Ты дождешься меня? Не уснешь? — открываю дверь, чтобы выйти и ступаю, не глядя вперед. — Да, Даня, я хочу заснуть с тобой.
