Затем чуть-чуть приоткрыла штору, чтобы посмотреть, что происходит на Чёрч-стрит."
"Как всегда, улица была заполнена людьми. Лошади, впряженные в омнибусы, кебы и телеги, оставляли горы навоза, а из-за жары от них пахло еще хуже, чем обычно. Знатные леди в элегантных платьях и красивых шляпках прогуливались под руку с джентльменами в накладных воротничках и цилиндрах. Здесь также были почтенные экономки, несшие корзины с фруктами и овощами. То тут то там можно было заметить девушек, скорее всего горничных, у которых выдался свободный вечер.
Они мечтательно разглядывали витрины магазинов.
Но на улице также было много бедняков. У магазина Банни одноногий нищий на костылях просил милостыню. Здание стояло на перекрестке Лорд-стрит, Парадайз-стрит, Чеппел-стрит и Чёрч-стрит, поэтому его называли «Святой утолок»[2]. Женщины в поношенной одежде держали на руках младенцев. За ними семенили дети постарше. Чумазые босые беспризорники со спутанными волосами слонялись без дела, вероятно, высматривая, что бы стащить.
Возле мясной лавки напротив дома Болтонов образовалась очередь. Женщины терпеливо ждали, пока их обслужат, греясь на солнце и болтая друг с другом. Пока Бет разглядывала их, две женщины обернулись и посмотрели прямо на окна над магазином. Девушка поняла: им только что рассказали о том, что сапожник повесился.
У нее из глаз покатились слезы; Бет знала, что после похорон об их семье будут сплетничать еще больше. Люди порой ведут себя жестоко, радуясь чужому горю.
Бет представляла, как соседи говорят о том, что Болтоны всегда считали себя не их поля ягодами, и о том, что Фрэнк, конечно же, повесился из-за долгов. Бет почти хотелось, чтобы это было так — по крайней мере, это бы все объяснило.
Отвернувшись от окна, она принялась рассматривать гостиную. Ее мать всегда гордилась этой комнатой. Все здесь, от узорчатого квадрата ковра и фарфоровых собачек по обеим сторонам каминной доски до неудобных кресел с пуговицами на спинках и тяжелых тканых штор, было совсем как в том богатом доме, где Алиса когда-то работала горничной.
По той же причине она захотела приобрести пианино, и шестерым мужчинам пришлось втаскивать его в дом через окно. Никто не умел играть на нем, но для матери инструмент был символом утонченности, так что Бет пришлось брать уроки. Она не сомневалась, что мама надеется таким образом отвлечь ее от скрипки, которую считала «вульгарным» инструментом.
