Несколько девушек ехали вместе с сестрами или подругами, и лишь одна, самая старшая из них, плыла в Америку в полном одиночестве. По ее словам, она направлялась к жениху в Нью-Йорк.
Миссис Лэнгворси подарила Бет новое коричневое пальто с меховым воротником. У нее были почти новые начищенные ботинки с пуговицами и коричневое шерстяное дорожное платье. Поэтому по сравнению с другими девушками Бет выглядела довольно респектабельно. Они кутались в вытертые шали, носили дырявую обувь и заплатанные платья. Большинство из них были ирландками, бледными и истощенными, но в глазах у них читалось радостное нетерпение, а об Америке девушки говорили с такой надеждой и пылом, что Бет стало стыдно за отсутствие энтузиазма.
Брайди и Мария, две ирландки, которым так понравился Сэм, предложили Бет занять койку по соседству с ними. Их мелодичные голоса, наполненные теплотой и дружелюбием, подействовали на ее измученное сердце как бальзам.
— Нам можно видеться с незамужними мужчинами из числа родственников, — сказала Мария с озорным огоньком в глазах.
— Мой дядя эмигрировал в прошлом году и в письмах домой сообщил нам, что по вечерам здесь устраивают танцы с музыкой и песнями. Мисс Джайлз находится здесь, только чтобы в эту комнату не мог проникнуть никто из мужчин, и она верна своему делу. Но она не может запретить нам веселиться на палубе.
— Ты оставила в Англии своего возлюбленного? — спросила Брайди. — У тебя красные глаза, словно ты плакала дни напролет.
Бет сразу же рассказала им о Молли и снова разрыдалась, описывая, как тяжело ей было расставаться с сестрой.
Мария обняла ее и принялась успокаивать.
— Конечно же тяжело, словно мы не знаем! Когда я прощалась с мамой и младшими братиками и сестричками, то думала, что сердце вот-вот разорвется. Но мы на пути к лучшей жизни, Бет. У нас хорошо пойдут дела, и вскоре мы сможем забрать своих родных к себе. Ты можешь сделать то же самое с Молли.
На следующее утро они вышли в Атлантический океан. Началась качка, и многие страдали от морской болезни.
Бет чувствовала себя хорошо, но, поняв, что от звуков и запаха рвоты в душном помещении ее саму стошнит, поднялась на палубу.
Было холодно и ветрено, но после постоянного шума машин и воплей пытающихся докричаться друг до друга через этот шум людей тишина и одиночество палубы показались очень приятными. За поручнями, отгораживающими небольшую часть палубы, которая предназначалась для пассажиров третьего класса, пара стюардов выгуливала собак.
