Каждый дюйм пространства вокруг Весов был заставлен палатками, гул сотен голосов, жалующихся, спорящих, зовущих друг друга, вызвал у Бет желание заткнуть уши.
Кое-как ей удалось вынуть одеяла из мешков, затем она упала на них, даже не успев как следует их расстелить и зажечь лампу.
Когда мужчины вернулись, было темно. Бет слышала их голоса, но не нашла в себе сил, чтобы пошевелиться или хотя бы открыть глаза.
Из-за сильного снегопада им пришлось задержаться на Весах на три дня. Другие путешественники невзирая ни на что отправились к Золотой лестнице, но Джек счел это глупостью: один из них упал, сломал себе ногу и вынужден был возвратиться обратно в Овечий лагерь на плечах носильщиков.
Сидеть в палатке было очень скучно, но, по крайней мере, у них было время, чтобы отдохнуть и собраться перед следующей ужасной частью пути. Люди, о которых ее предупредил Джефферсон, здесь, на Весах, развили бурную деятельность. Они выглядели как обычные золотоискатели, несли с собой тюки и лопаты, но жгли костры и предлагали несведущим путешественникам горячие напитки, только чтобы вовлечь их в азартную игру.
Бет узнала в некоторых из них людей Мыльного и поняла, что эта афера приносит ему неплохой доход. Тео некоторое время дулся, после того как узнал, каким образом ей стало известно, чем обычно заканчиваются такие игры. Но зато это лишило его желания самому в них поучаствовать.
На четвертое утро Джек объявил всем, что нужно собирать натку и отправляться дальше, хотя по-прежнему шел снег, а температура еще понизилась.
— Если мы здесь задержимся, наш груз наверху будет похоронен под снегом, — объяснил он, с тревогой глядя на небо. — Кроме того, удачного дня для восхождения по этой лестнице просто не существует.
Сэм пошел первым, свои сани он привязал к поклаже. Бет последовала второй, за ней шел Джек, также с тюком и санями. Тео замыкал группу. Было жизненно важно идти след в след: порывы ледяного ветра угрожали сдуть их с горы, а тонкая веревка, натянутая вдоль вырубленных во льду ступеней, была единственной опорой.
Каждый шаг становился пыткой.
Они обливались потом, измученные болью мышцы, казалось, кричали о пощаде. Ветер вонзал им в лицо мириады ледяных иголок. Бет осмеливалась глядеть только себе под ноги, потому что каждый неверный шаг мог стать для нее последним. Согнутая спина болела. Сначала Бет считала шаги, но сбилась после пяти сотен. Свистел ветер. В ушах стоял непрекращающийся низкий звук — стон сотен душ, достигших предела человеческой выносливости.
