Позже Бет проснулась и обнаружила, что ее обнимает Тео. На несколько мгновений ей показалось, будто она в его кровати в Филадельфии, и девушка лежала, наслаждаясь теплом и прислушиваясь к его легкому дыханию. Но затем Бет все вспомнила и ее захлестнула злость, которую ей удавалось сдерживать в поезде.
Было совсем темно, но она не знала, утро сейчас или поздняя ночь, Бет хотелось растолкать Тео и потребовать объяснений. И время интересовало ее в последнюю очередь. Но подумав, она решила сначала привести свои мысли в порядок.
Бет высвободилась из его объятий и встала с кровати. Затем взяла одеяло, завернулась в него, подошла к окну и приподняла край занавески, чтобы посмотреть на улицу.
На улицах, где днем было не протолкнуться из-за телег, кебов и людей, сейчас царила тишина. В магазинах и расположенном напротив салуне не горел свет, вокруг не было ни души. Но на верхних этажах по другую сторону улицы кое-где светились окна, и Бет решила, что сейчас уже одиннадцать.
Сэм с Джеком спали в соседней комнате.
Тео записал Бет как свою жену. Пару дней назад ее это только обрадовало бы, но сейчас Бет не испытывала ничего, кроме раздражения.
Она не сомневалась, что Тео действительно мошенничал во время игры, несмотря на все его клятвы и заверения. Он казался слишком несерьезным, чрезмерно сочувствовал Бет, потому что ее вытащили из кровати посреди ночи, и отказался объяснить, что произошло, ссылаясь на переполненный людьми поезд.
Если бы не краткий рассказ Джека на вокзале Гранд-сентрал, Бет так и оставалась бы в неведении, потому что Сэм еще не оправился от потрясения и всю дорогу молчал.
За прошедшие несколько месяцев Джек многого добился. Кроме работы бармена он также начал исполнять обязанности вышибалы и вмешивался, когда в салуне вспыхивали пьяные драки. Вовремя своих выступлений Бет несколько раз видела его в действии. Он никогда не выказывал враждебности, но интуитивно чувствовал, когда дело шло к потасовке, и дипломатично пресекал ее на корню.
Впрочем, когда эта тактика не срабатывала, Джек не боялся столкнуть лбами дерущихся и вышвырнуть их из салуна. Фрэнк Джаспер ценил его за это и часто в шутку называл «Моя правая рука».
Поэтому Фрэнк брал Джека на закрытые игры, где тот разносил напитки, а на самом деле следил за порядком. Впрочем, последняя игра проходила не у Фрэнка. Ее организатором был Роб Шелдон, человек, которого Фрэнк презирал, потому что тот сдавал жилье в трущобах и занимался рэкетом.
