Запах жареного лука от ларьков с хотдогами смешивался с запахами пива, табака, дешевых духов и пота. Свою лепту вносил конский навоз.
— Он весь день почти не говорил со мной. Я не знал, доволен он моей работой или нет. Затем Хини сунул мне в руку пятидолларовую банкноту и сказал приходить в понедельник. Интересно, это значит, что я могу работать у него так долго, как захочу? И сколько мне будут платить в неделю?
— По-моему, он скользкий тип, поэтому такие вещи у него нужно спрашивать прямо, — задумчиво проговорила Бет.
— Я уверена, что понравилась публике, но он так ничего и не сказал.
— Это потому, что он держит марку. Конечно же, ты ему понравилась — я видел, какое у него было лицо, когда ты играла. Надеюсь только, что у него не возникнет желания сделать тебя своей подружкой.
— Да ты что? Он же старый! — воскликнула Бет.
Сэм усмехнулся.
— Боюсь, у большинства глазевших на тебя мужчин возникли именно такие мысли. Это было заметно по их лицам. Думаю, теперь мне придется смотреть в оба за своей сестричкой.
— Ну кто бы мог подумать? — мечтательно сказала Бет, когда они свернули в переулок, чтобы срезать путь до Дивижн-стрит. — Год назад мы только и думали что о деньгах, а сейчас мы уже здесь, в Америке.
— И все еще думаем только о деньгах, — фыркнул Сэм. — И работаем в баре! Папа в могиле перевернулся бы.
— Полагаю, он бы гордился, что мы такие смелые! — возмутилась Бет. — И потом, бар — это только начало. Мы отыщем способ заработать себе состояние.
Как убедилась Бет, состояние было не так-то легко заработать. В октябре, спустя полгода после приезда в Нью-Йорк, она все еще три раза в неделю по вечерам играла в баре Хини, а днем работала в магазине подержанной одежды на Бауэри. Иногда удавалось заработать целых тридцать долларов в неделю. Правда, такое случалось не часто, в основном Бет приносила домой не больше восемнадцати долларов. Но, как оказалось, большинство женщин не могли и надеяться на такой заработок.
Обычно незамужние женщины работали уборщицами, продавщицами в магазинах и официантками, им мало платили, а рабочий день был очень длинным.
У замужних женщин с детьми не было другого выбора, кроме как работать на дому на людей, которые пользовались их отчаянным положением, чтобы делать деньги. Некоторые занимались пошивом одежды, работая по меньшей мере четырнадцать часов в день в переполненных, плохо освещенных комнатах.
