Открываю заслон для вытяжки. Сейчас разгорится.
Поворачиваюсь к ней.
Беззвучно рыдает.
– Всё хорошо! – пытаюсь успокоить её срывающимся голосом.
Отрицательно качает головой.
– Ты в безопасности. Тебе нужно согреться. Всё хорошо.
– Нет! – её зубы стучат, брови гневно съезжаются на переносице. – Не хорошо. Теперь всё!
Вскидывает категорично ладони.
– Что – «всё»?
– Мне теперь всё! Упала! Грязная! Только бить, прогнать! Позор! Зачем трогал?! – жалобно смотрит на меня.
– Почему?… – сглатываю ком в горле.
– Чужой мужчина. Наедине. Всё! Отцу позор. Мужу позор. Умереть лучше!
– Я же к тебе не притронулся!
– Кто поверит? – пытливо прищуривается. – Как доказать? Никак! Если девушка – жениться! Если жена – всё!
– Почему ты домой тогда не пошла? Зачем на дорогу вышла??
– Глупая… – всхлипывает. – Обида! Гордость! Нельзя женщине… – ресницы стыдливо касаются высоких скул. – Дверь… ключ… не зайти. Муж не пустит! Наказал так!
– Вот урод! Садист!
Вздрагивает.
– Что?… Не понимаю.
– И что – стоять замерзать теперь? Смотри, там снег уже пошёл.
Опускает глаза.
– За что он с тобой так?
– Заслуживала. Как это… язык… Дерзкий?
– За что? Чёрт…
Прикасаюсь пальцами к её ожерелью. Оно широким плетёным ошейником охватывает шею и спускается на грудь в декольте. Ледяное!
Испуганно дёргается от меня.
– Снимай немедленно! Отморозишь себе всё. Заболеешь! И уши тоже. Серьги.
– Нельзя… – возмущённо смотрит, прикрывая ожерелье ладонью.
– Почему?
– Это… Как это… – хмурится. – Защита отца!
Всматриваюсь в её глаза, отрицательно качаю головой.
Не понимаю.
– Оно ледяное. Шея, уши. Отморозишь!
– Нет. Нельзя.
– Да почему?!
– Отец любит дочь – дарит. Дорого. Муж может выгнать. И всё. С голоду умереть тогда. А это защита. Надо всегда чтобы на тебе. Домой не зайдёшь, не заберёшь! Только то, что на тебе – твоё. Всё, что в доме – мужа. Кто любит – дарит защиту.
Показывает по очереди колечки на пальцах.
– Брат Амир. Амла Саид. Брат Хазир. Тётя Амина… Баба… А это…
Показывает на колечко – тоненький ободок, выбивающийся по стилю из других.
На нём цветочек: пять круглых лепестков, один отломан. Похож на цветок жасмина.
Мне нравится чай с жасмином, нравится наблюдать, как эти цветы раскрываются в кипятке.
– …От мамы родной передали.
– И что – никогда не снимаете эту тяжесть??
– Если муж не любит. Или… как это… Бах!! – всплёскивает руками. – Взрывается!! Гнев!
– Вспыльчивый?
– Да! Нельзя снимать… – отрицательно качает головой.
