Аккуратное каре казалось зеркально гладким и идеально ровным, а шоколадно-карие глаза были искусно подведены – не слишком ярко, ровно настолько, чтобы подчеркнуть их глубину и выразительность.
Выслушав перевод Сержа, Моник на мгновение нахмурилась, а потом кивнула и быстро заговорила по-французски.
– Моник готова вам помочь, – перевел ее подручный, – но ей потребуется несколько дней, а также точные данные относительно художницы и нужного вам рисунка.
– Вот здесь все есть, – Олег передал французу флешку.
– Даже ссылка на выставку. Вы понимаете, что дело серьезно? Не похоже, чтобы те, кто захватил маму, были склонны шутить.
– Мы все уладим, – пообещал Серж, скачивая информацию с флешки. – Но госпожа Моник просит вас продолжать расследование, касаемое ее дела. Тем более что, возможно, ваши интересы лежат в одной области.
– Мы продолжим, – поспешно сказала Алиса. – Только… я хочу знать, как вы все же поступите с Квазимодо. Я общаюсь с ним и думаю, что физически он не такой, как другие люди, зато более развит умственно и, похоже, наделен внутренней силой.
Он абсолютно вменяем, если вас волновал этот вопрос.
Моник слушала ее с беспокойством, прядь каштановых волос упала на ее гладкий лоб, но женщина не обратила на это внимания.
Когда Серж перевел, она, не раздумывая ни секунды, что-то ответила. Он попытался, как показалось Олегу, возразить, но француженка, рубанув рукой воздух, решительно перебила своего посланника.
– Госпожа Моник говорит, что примет сына таким, каков он есть, – произнес наконец Серж, и Олегу опять-таки показалось, что в его голосе звучит легкий оттенок неодобрения. Сержу – сильному, по-военному собранному, должно быть, казалось странным и ненужным признавать полноценным человеком ужасного урода, обреченного на инвалидность и почти растительное существование, поддерживаемое с помощью современных медицинских средств.
До сих пор Олег не задумывался о существовании уродцев.
Если он встречал такого на улице или в метро, то сначала пялился на него как на чудовищное, почти противоестественное создание, а потом спешил отвернуться. Спроси его тогда, и Волков, не колеблясь, ответил бы, что предпочел бы смерть подобной жизни.
Но теперь судьба столкнула его сразу с двумя уродцами – злым клоуном из цирка и Квазимодо, которого он, правда, знал только по рассказам Алисы.
