Потом убираю все в шкаф, и едва успеваю сесть на диван и включить телевизор, как раздается дверной звонок…
Понятия не имею, кого могло бы принести в такой час. Но открыв дверь, я очень удивляюсь, увидев перед собой Руслана.
На его лице нет и тени улыбки. Хмурый. Кажется он расстроен чем-то.
— Что-то не так? — в лоб спрашиваю я вовсе негостеприимно.
— Впустишь? — холодно произносит.
На что я прищурившись киваю и машу рукой, приглашая его зайти.
— Что случилось? — повторяю я свой вопрос.
Руслан, сняв обувь и пройдя чуть вперед, встаёт прямо напротив меня.
Затем и вовсе, взяв за подбородок, он поднимает мою голову и заставляет смотреть ему в глаза.
— Ты почему мне не сказала, что та стерва приходила? Что она тебе наговорила, Дарина?
Глава 36
Я должна ответить ему, но застрявший поперек горла ком, который увеличивается в размерах ежесекундно, не дает этого сделать. Буквально лишает остатков кислорода от давления извне. Я моргаю несколько раз, полностью теряясь. То ли от того, что мы с Русланом остались вдвоем без посторонних.
То ли от встречи с Ларисой все еще не отошла. Потому что чувства, овладевшие мною сейчас не сравнить ни с чем другим. Впервые я так близко ощущаю аромат, исходящий от мужчины.
От чужого мужчины.
От Руслана приятно пахнет. Мало того, что его ладонь ложится на мой затылок и фиксирует голову так, чтобы я не смогла отвернуться. Так ещё и мы находимся опасно близко друг к другу..."
"Его глаза опускаются на мои губы. Обводят их несколько раз. Фиксируют.
Он шумно сглатывает, а я, вцепившись за его запястье, слегка отстраняюсь.
В воздухе повисает напряженная пауза.
Руслан вдруг отпускает меня. А затем, не сказав ни единого слова, он идёт в кухню и садится за стол.
— Лариса бросалась угрозами, — нарушаю я тишину, которая начинает выводить меня из себя. Каждое мое движение на грани рассудка. Каждое слово заводит механизм болезненных спазмов в грудной клетке. — Она сказала, что я должна о родителях подумать в первую очередь.
— Так, — хмурится он.
Я же, присаживаюсь напротив. — Дальше.
— Лариса просто пощупала мое больное место, Руслан, — произношу на выдохе. — Или об этом сказал сам Альп. Я уже не знаю, но факт остается фактом… Как бы я не пыталась выглядеть сильной... Как бы я ей не отвечала твердо и с вызовом, всё-таки мой страх настолько сильно очевиден, что не скрыть невооруженным глазом. Когда речь идёт о моих родителях и о брате... Я машинально теряюсь. И это не в моих руках.
