Даю советы, сам в шоке от себя.
– Денег нет.
– Как нет? Совсем?
И это для меня не новость.
Савелий Макарович дрожащими пальцами пытается распечатать таблетки, одна укатывается со стола на пол, вторая поддается, кладет ее под язык.
Хреново старику, как бы кони не двинул на рабочем месте, у меня для него еще много интересного припасено.
Мужчины молчат, Веня что-то строчит в телефоне, его помощник также не выпускает свой из рук. Интересно, найдет? Нет, не должны. Фурам уже перебили номера, новые документы, новые водилы и яркая реклама по бокам, они везут арбузы в Воронеж.
– Нет денег, счета заблокированы, в банке разборки, а у юристов –налоговая. Сука, и кому я только плачу немыслимые деньги? Кого я только не подмазываю, чтоб работать спокойно.
Я знаю, кому он платит и кого подкармливает, там много занятных персонажей и далеко не последних в городе. Но мало платить, лучший способ — это не деньги, это страх.
Не знаю, откуда во мне столько ненависти и презрения к этому человеку? Он принял меня, ввел в курс дел, углядел, наверное,во мне такое же гнилое нутро, жадное и алчное, как и у себя.
В сыне не увидел, а зря, вот где дно с парашей.
Первый раз во мне что-то сломалось, когда Савелий похвалил за техничный и быстрый захват фирмы Левицкого, еще семь лет назад. В другой бы раз все пропустил мимо ушей, но самого вывернуло тогда от собственной мерзости.
Потом вроде забыл, свыкся, но чем дальше, тем хреновей было, хотя старался не думать об этом, больше погружался в работу, налаживание новых связей.
"
"Ведь сам хотел такой жизни, стремился к ней. Достиг того, что желал, но, оказывается, надо тщательно выбирать желания, они порой приносят далеко не радость.
Мне похуй, о чем там говорят, как Савелий зол, как Веня трясется со своим помощником от страха так, что я чувствую его запах. Я все еще мыслями с Региной и сыном, странно, в груди болит от счастья, что они есть у меня.
Моя нежная и страстная девочка со вкусом и ароматом яблока, пропитан им насквозь, на губах все еще ее поцелуи, а в ушах – крики и стоны.
Такая странная была ночь, не мог оторваться от нее, не выпуская ни на миг из своих рук, словно последний раз вот так прижимал и целовал.
Бред, не может этого быть. Она моя, и сын мой, мы будем вместе, чего бы мне это ни стоило. Надо, убью, никогда этого не делал, но рука не дрогнет, надо будет, еще раз предам, возьму все грехи, но уже не ради себя.
– Матвей! Ты слышишь?
– Да, что?
– Нужно найти деньги, много денег, чтоб откупиться.
