Откидывая за спину волосы, ласкаю грудь, объезжая член Матвея, чувствую, как он набухает еще больше, а меня разрывает на миллион осколков. Я кончаю третий раз просто от проникновения, не слышу своего голоса и крика, бьюсь в конвульсиях сокрушительного оргазма.
Я, наверное, потеряла сознание, потому что перед глазами только алые круги, Матвей садится, прижимая меня к себе, целуя плечи. Чувствую лишь теплую влагу, растекающуюся между ног.
– Матвей.
– Да, моя девочка.
– Ты не надел презерватив.
– Я чистый, не переживай.
– Дело не в этом.
Меня словно окатывает ледяной водой, я ни одному мужчине не позволяла быть с собой без защиты никогда, лишь Жаров это сделал тогда и сейчас.
– А в чем?
Он все еще во мне и возбужден, сижу на нем сверху, зацелованная, обласканная, потерявшая голову от удовольствия. Но молчу, не отвечаю, лишь кусаю губы."
"– Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Хочу.
– Говори.
– Все, что сейчас произошло, было ошибкой. Моей минутной слабостью, такого больше не повторится.
Пытаюсь встать, но Матвей не дает, крепко удерживая на себе.
– Ошибка?
– Да.
– А под Сергеем ты также кричишь и кончаешь?
– Отпусти, мне надо идти.
– К жениху?
– Да, а тебе – к жене.
Матвей смотрит зло, сощурив глаза, сейчас в них гнев. Я все-таки поднимаюсь, сперма стекает по бедрам, хочу быстрее уйти, не чувствовать взгляд этого мужчины и свою поздно проснувшуюся совесть.
– Мальчик во дворе на велосипеде – твой сын?
Хотела поднять с пола платье, но рука замерла на месте.
Он видел Костика? Но сейчас нет смысла отрицать, что у меня есть сын, Матвей узнает.
– Да.
– Кто его отец?
– Не переживай, не ты.
21
– Регина, ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим. Хватит уже убегать как маленькая девочка.
– Это я от тебя убегаю? Ты сам отказался от меня и моей любви семь лет назад, отняв фирму отца.
Стою, прижав платье к груди, Матвей рядом, удерживая за плечи, заглядывает в глаза. Да, я хочу уйти, убежать, как маленькая девочка, потому что я все еще такая, обиженная и брошенная.
– Не плачь, милая, пожалуйста.
Голос Матвея мягкий, пальцы касаются лица, стирая со щек слезы, которых я не чувствую.
– Отпусти.
– Никогда. Теперь уже никогда. Как я могу отпустить царицу?
Мне сейчас так горько, уже не пытаюсь вырваться, мы вдвоем совершенно голые. Чувствую, как сердце Матвея бьется под моей ладонью, как он целует в висок, прижимая к себе.
– Прости меня. Прости за все, девочка.
