А вот ей позволяю, потому что эта девочка особенная. Недаром ее имя означает царица.
Моя гордая царица, которую не так-то просто будет завоевать.
– Ты помнишь мой член, это радует.
– Не обольщайся, их было так много, что мизерные впечатления о твоем затерялись в памяти.
Вот же маленькая рыжая сучка. Ревность кислотой обжигает все внутри, еще одно незнакомое для меня чувство.
Жмет кнопку лифта, тот через несколько секунд открывает двери, у него уже толпа народу.
– Ну что вы смотрите? Видите, мужчине плохо, позовите доктора.
Все еще держусь за мои многострадальные яйца, смотрю, как эта дерзкая девчонка выходит, гордо подняв голову. Маленькая упругая попка, длинные ноги и такая остренькая на язычок.
Ой как не вовремя ты появилась в моей жизни.
11
Быстро иду по длинному коридору клиники, некоторые люди смотрят с интересом, меня всю колотит от злости и нахлынувших эмоций. Хочу побыть одна, успокоиться и подумать.
Сворачиваю за угол, прислоняюсь спиной к стене, трогаю холодными пальцами губы.
Этого не может быть. Нет, так не должно быть.
Губы Матвея на моих, поцелуй, который разбудил так долго спящий внутри меня вулкан. Вспыхнула, как сухая спичка, мгновенно, лишь стоило Жарову коснуться.
Черт!
Я должна испытывать совсем другие эмоции. Мне должно быть противно и мерзко.
Такого не было ни с одним мужчиной, мне всегда приятны поцелуи, касания, ласки, но нет так. Сопротивлялась, боролась скорее сама с собой, чем с Матвеем, его наглыми руками и языком, ласкающим мои губы.
Один поцелуй, нет, два, и мозг взорвался яркими вспышками, желание прошло по телу горячей волной. Я отчетливо почувствовала, как соски заострились, как лоно начало наливаться влагой, подготавливая себя для мужчины.
– Нет, нет, нет, – повторяю тихим шепотом, продолжая прижимать пальцы к губам, чувствую влагу на щеках, плачу, сама того не замечая. – Пожалуйста, только не он, только не снова."
"Сердце отбивает неровный ритм, стараюсь выровнять дыхание, успокоиться и взять себя в руки.
Ненавижу его, просто ненавижу. Наглый, уверенный, дерзкий, что-то требует и ставит условия. Какое он вообще имеет право это делать?
Вытираю слезы, не надо, чтобы отец видел меня такой, ему и сейчас нелегко. Поправляю волосы, достаю телефон из кармана брюк, время еще есть, пока папа проходит часть обследования. Надо бы позвонить бабуле, узнать, как ведет себя Костик, но на дисплее высвечивается имя Сергея.
