И от которого жду ребенка.
Замкнутый круг.
Догадка о беременности стала настолько ошеломительной, что по спине побежал холодный пот, а все тело сковало страхом. Не тем, что ты можешь чувствовать в момент опасности, а таким, после которого ты не знаешь, как жить.
А еще казалось, что именно с этой секунды уже точно ничего нельзя будет вернуть. Жизнь перестанет быть прежней.
– О чем думаешь?
– Мне страшно.
– Это нормально.
Мама погладила меня по голове, поцеловала в висок, посмотрела в лицо. Она такая красивая, уверенная, сильная.
Стильная стрижка, чуть заметные морщинки вокруг глаз. Наверняка она не одну глупую и беременную модель успокаивала.
– Давай сделаем так: ты сейчас умоешься, попытаешься хоть что-то съесть, а потом мы пойдем к одному прекрасному доктору.
– Хорошо.
– Точно?
– Да, мама, точно. И спасибо тебе.
– Спасибо мы скажем Алевтине, твоей бабуле, которая оказалась не такой бдительной.
Я поморщилась, представляя, как она будет причитать, говорить о приличии и поведении девушки. О том, что это клеймо на всю семью и жизнь, словно мы живем в восемнадцатом веке и мне одна дорога – в монастырь.
Милая женщина-гинеколог частной клиники с пышной копной черных как смоль волос долго меня осматривала, улыбнулась, а потом так быстро заговорила по-итальянски, что я совсем ничего не поняла.
Мама кивала, отвечала, женщина писала и снова говорила.
– Мама?
– Все в порядке, дорогая, беременность четыре-пять недель, но, чтоб знать точнее, надо сделать УЗИ.
– УЗИ?
– И сдать анализы.
– Анализы? Что-то не так?"
"А вот в тот момент я испугалась иначе, не за себя, за ребенка, которому всего пять недель.
Было так необычно осознавать именно волнение, а потом уже любовь. Чувствовать, как она зарождается в тебе, и знать, что этот маленький комочек тебя не предаст. Он всегда будет рядом.
Я так благодарна своей семье за то, что помогли мне быть сильной, не отвернулись, не осудили и всего лишь два раза спросили, кто отец моего ребенка.
Не ответила.
Снова не смогла.
Не смогла рассказать все, что было, и главное – имя отца моего ребенка.
Как я влюбилась в мужчину старше себя, и как, совсем потеряв гордость, отдалась в туалете для персонала на юбилее отца тому человеку, который уничтожил его.
Господи, до чего я мерзкая и жалкая.
Я должна ненавидеть мужчину, имени которого не могу произнести вслух, но это не так.
– Мама?
– Да, милая.
Мы быстро шли от клиники до агентства, во Флоренции стояла такая же жара, как и дома, только не летал тополиный пух.
