– Спасибо.
Значит, никакого перелета, надо сказать папе, чтобы сдал билеты и взял на неделю позже. Не могу же я, как уже вконец безответственная мать, тащить ребенка в другую страну с температурой.
– Всего доброго. Константин, поправляйся. Держите, вот ваш рецепт и все рекомендации.
– Спасибо.
Костя тихо попрощался, вышли в коридор, снова потрогала его лоб, горячий."
"– Сильно плохо?
– Нет, только глотать больно.
– Надо было не разрешать тебе есть мороженое.
– Оно вкусное.
– А лекарства сейчас будут не очень.
– Может, само пройдет?
– Нет, милый, не пройдет.
Странно, но с болезнью Костика все проблемы отошли на задний план. Все стало мелким и незначимым: разборки с Дианой, авария, бывший жених, который оказался скрытым садистом. Лишь Матвей еще вызывал беспокойство и волнение, как бы я старалась о нем не думать, не получалось. Как он там? Пришел ли в себя? Как самочувствие?
Но он сильный, так сказал доктор, он справится.
– Регина.
Вздрагиваю от громкого окрика. Мы только вышли на улицу, Матвей широкими шагами, прихрамывая на левую ногу, идет в нашу сторону.
– Костик, привет. Как ты? – треплет мальчика по волосам.
– Горло заболело, и мне выписали лекарства, мама сказала, что они невкусные. А еще постельный режим.
– Режим – хорошо, горло не очень. Давайте, быстро идем в машину.
– Матвей, что ты здесь делаешь? Ты должен быть в больнице, ты попал в аварию.
– Некогда, давай, Регина, шевелись, все потом расскажу.
Мужчина тянет нас к белому кроссоверу, открывает заднюю дверь.
Я ничего не понимаю. Что вообще происходит и куда он хочет нас везти?
– Жаров, мы никуда с тобой не поедем, у сына температура, ангина, нам нужно в аптеку и домой.
– Будет аптека. Регина, не заставляй меня кричать и давить на тебя, так надо, садись и поехали.
Вот в этом весь Жаров с его тайнами, играми и приказами. Он думает, что ему подчиняется весь мир, а он вправе делать с людьми что вздумается. Внимательно разглядываю его, очень бледный, сухие губы плотно сжаты, опирается на открытую дверь машины.
Физически чувствую, как ему больно.
– Мам?– Костя дергает за руку. – Мы поедем с папой?
С папой. Он для него теперь только папа, каким бы ни был, он герой.
– Регина! – снова приказной тон, он сдерживает себя, чтобы не повысить голос при ребенке, оглядывается по сторонам, это вызывает тревогу.
– Объясни для начала, что происходит. Что случилось? Нас преследуют? Нам всем что-то угрожает?
Тянет на себя, Костя уже садится в салон.
