– Так это еще неточно?
– Нет, но, если надо, я могу сходить к доктору. Папа, что за вопросы? Ты не веришь мне?
В голосе чувствуется истеричная нотка, Диана всхлипывает, я думаю. Последний наш с ней секс был в день открытия ресторана, когда я встретил Регину.
Тогда не сдержался, был с Дианой без защиты, до этого не спал с ней почти месяц, дела, командировки, да и желания никакого не возникало. Две недели, это было даже меньше двух недель назад.
– Ты точно уверена?
– Папа, что опять за недоверие? Когда я тебя обманывала?
Слезы полились ручьем, Диана начала всхлипывать громче, открыл глаза, поморщился от яркого света.
Белый потолок, хотел приподняться, но боль пронзила левое бедро.
– Матвей, милый, ну наконец-то ты очнулся, я так переживала. Господи, как ты? Позвать доктора?
Диана назойливой мухой жужжала над ухом. Как только пошевелился, страшно заболела голова. Но, держась за край кровати правой рукой, сел, закрыв глаза, слегка повело в сторону, удержался.
– Наш герой очнулся. Прекрасно, что с Шамилем?
Вопросы по существу, не «как твое самочувствие, Матвей Евгеньевич?», а сразу о своих делах.
Это вполне предсказуемо, не в обиде, их забота мне не нужна.
– А что с Шамилем?
– Не придуривайся, надеюсь, память тебе не отшибло при аварии.
– Было бы неплохо.
– Кончай шутки шутить, у моего дома уже сидит пара его ребят и в офисе, вместе с налоговой и ментами, только они конфискуют компьютеры и документы, а те ребята ждут команды взять стволы.
– Ну и при чем тут я? После нашего с Шамилем разговора он дал два дня, чтоб нашли груз или вернули деньги вместе с неустойкой и компенсацией морального вреда.
Открываю глаза, картинка более-менее четкая, за окном жаркое летнее утро или день, не понимаю. Диана выглядит нелепо в вечернем коротком платье, косметика размазалась по лицу, сама бледная, облизывает сухие губы.
Нет, она не может быть беременна, по ней же видно, что наркоманка, руки трясутся, глаза бегают.
– Папа, чего ты пристал со своим Шамилем? Иди он к черту. Ты что, не видишь?Человеку плохо, он после аварии.
– Дура конченая, нам всем через два дня будет плохо. В хорошем случае нас убьют, потому что лучше уж так, чем нищенство. И не будет у тебя никаких тряпок, цацек, клубов и дорогих машин. Ничего не будет, ты понимаешь это своим куриным мозгом?
Нечасто я видел, чтобы Демидов орал, брызжа слюной. И выглядит он очень плохо, лицо красное, губы трясутся, держится за сердце. Снова ищет таблетки в пиджаке, кладет одну под язык.
