Наша схватка длилась минут десять с переменным успехом. И я, и соперник явно сдерживались, не желая превращать потешный бой в кровавую баню. В какой-то момент, мы оба разжали руки и отступили друг от друга. Я зеркально повторил поклон Малецкого, благодаря его за бой.
Но кое-кто никак не хотел угомониться."
"- А с равным по возрасту соперником выйти не хочешь? - вызвал он меня, едва я сделал пару шагов к Кире. Как бы объяснить идиоту, что не в возрасте дело? И его надутые мышцы не делают его сильным бойцом, и вообще бойцом.
- Что ты грудь раздуваешь, как петух поутру на заборе? - пытался его угомонить Арцев. - И ладно б повод был, а то ведь твоих напыживаний никогда и раньше не замечали, а теперь и подавно.
Из толпы раздалось понимающее хмыканье, а Кира смотрела на нас непонимающим взглядом, и только мой пиджак прижимала к себе крепче.
- А я сказал вызов, или струсил? – ну, сам напросился.
В этот раз в круге мы пробыли ровно до первого удара. Моего. Потом я пошёл к закусившей от волнения губу Кире, а этого выскочку понесли в его номер.
Потом были хороводы, в которых я не участвовал, какие-то игры для детворы. А потом начались прыжки через костер. Кира стояла вся напряжённая, пристально разглядывая пламя.
- Хочешь прыгнуть? - утонул я во вновь появившемся азартном блеске её глаз.
- Хочу! С детства хочу, но боюсь! - призналась трусишка.
- А со мной прыгнешь? - ух, как распахнулись её глаза. - Доверяешь?
Протянул руку и ждал когда она нерешительно, но всё же вложит свою ладошку.
- Влад, держи! - кинул другу пиджак, который до этого был на плечах у Киры, всё-таки ночью уже похолодало.
Наше появление у края дорожки, оставленной для разбега прыгающим, встретили хлопаньем в ладоши и свистом. Посмотрел на серьёзно настроившуюся девушку, придерживающей край юбки, чтобы было удобней бежать. Под громкое улюлюканье я подхватил не ожидавшую такого Киру на руки и, разбежавшись вместе с ней, прыгнул через костёр.
Сколько было радости от такого в принципе ничего не значащего жеста! Но видя этот восторг, я сам непонятно от чего начал улыбаться.
После третьих столов, все в молчании стали подходить к столу с небольшими круглыми буханками хлеба на расшитых полотенцах и кидать этот хлеб в огонь. Мне уже рассказали, что это поминовение почивших. Вот тут и проявилась разница между гостями и своими.
- Сабир, - потянула меня за рукав Кира. - Я не знала, будешь ли ты это делать, но это для тебя. Я, правда, имен твоих дядей не знала, написала Фахрат и его братья.
