Вот совсем уже крыша подтекает, если я всерьёз размышляю, надо ли было шмару пресануть, чтобы доказать девчонке, которой я вот на хрен не сдался, что у меня с этой шалавой ничего не было уже долгое время! А Кире не был интересен ни я сам, ни мои бабки...
Встал под холодный душ, надеясь хоть так прояснить голову и взбодриться. А холодный рассудок мне не помешает. Надо поговорить с Кирой. Объяснить, что те слова, вырвались со злобы. Что принуждать или покупать я её не собираюсь. Что хочу по-другому, что бы сама..
.
Главное, чтоб она в тот момент про синяки, мною оставленные, не вспомнила. Но должна же понимать, она же умненькая! Вспылил, не рассчитал сил. Она тоже, вон как вскинулась, когда я её этот, ладинец, тронул. Когтями мне кожу на запястье продрала. Не хочу, чтобы она боялась, чтобы в себе замыкалась, вечно ожидая удара.
Спустился на кухню. Кофе придется делать себе самому. С того вечера, Кира перестала готовить. Вообще. А я привык за три недели спускаться к завтраку. И ужинать дома. Нет, всё же эту войну миров пора прекращать.
Полдня наблюдаю за ней, не сводя глаз. Красивая она. И такая... Как любимые матерью лилии. Опять ловлю взгляд на календарь. И эта морщинка между бровями, что становится всё чётче, когда она закапывается в бумаги. Ей что-то сильно не нравится. Очень сильно, но молчит. Со мной разговаривать не желает.
На обед едем опять молча. При нашем появлении резко обрывается какой-то разговор. Вижу взгляды, какими провожают Киру. Наплевать. Наплевать, что хочется развернуться и поотрывать головы за эти взгляды.
Я себя держу в руках, я ж не дикарь. Нечего девочку пугать. Заказал печень. Как и в первый совместный обед. Конечно не то, что Кира делала, но печень я люблю, а ей не мешает вспомнить, что со мной можно и по-хорошему.
От дверей раздалось покашливание, молча развернулся. Один из местных завсегдатаев, старший в той компании, что замолчала при появлении Киры, стоял в дверях рядом с Шасимом, прося о разговоре. Кивнул ему на стул, Шасим пропустил здоровяка к столу.
- Разговор есть к тебе, Сабир. Говорят, девка твоя тебя напрягать стала. – Замечаю, как сжались тонкие пальчики на рукояти столового ножа. Ну, что напрягаешься, девочка, я его сам убью. - Так я с предложением. Откупные за неё отвалим. Себе с ребятами заберём...
Договорить он не успел. Он не просто на моё глаз положил, он ко мне подошёл, как к терпиле какому, что свою женщину уступит. Злость и напряжение последних дней наконец-то нашли выход.
