Но ничего сложного там нет, произнесешь шахаду при свидетелях. Главное ведь не слова, а твое желание. Не думаю, что с твоими взглядами на жизнь, тебе будет сложно принять наш порядок. - Успокаиваю её тревоги. - Как раз твоего троглодита отвезу, чтоб проверили, что там нужно. Заодно деда обрадую, что не зря выкуп готовил.
- Какой выкуп? - удивляется Кира.
- Выкуп за невесту, калым. Неужели не слышала? - смеюсь целуя, и прижимаю её к себе.
Последний шаг остался. И никто даже пасть раскрыть не посмеет, иначе вырву ко всем чертям! Моя! Так спокойно на душе от понимания, что приняла.
Что простила.
Речь о том, чтобы после рождения малыша провести экспертизу на отцовство, пресёк сразу. Даже договорить не дал. Понимаю же, что слова матери Киру больно задели, не скоро забудутся. Но у меня сомнений нет, а за те слова, что сказал ей в тот вечер, о ней, о ребёнке, мне до конца жизни прощение вымаливать.
Дед уверен, что именно этот ребёнок будет моей копией и отцовской гордостью. Мол, чтобы совесть напоминала о моей дури, и что в жизни так и бывает.
С этими мыслями и уснул, чтобы проснуться от звука прикрываемой двери.
Оделся в десять секунд, рубашку даже не застегнул, так накинул, и спустился следом за женой. На крыльце её не было, предположил, что раз обряд на рассвете, то, скорее всего она с восточной стороны дома. Тем более, что там кроме газона и нескольких вишен ничего нет. Думал там беседку поставить в японском стиле и чай пить. А сейчас пригодится под детскую площадку.
В своих предположениях я оказался прав.
Жена стояла босая на белом полотенце с какой-то вышивкой ярко-красного цвета, повернувшись лицом к только-только собирающемуся всходить солнцу.
Кира стояла, сложив руки на груди и склонив голову, словно в поклоне, её губы что-то беззвучно шептали. Даже бойцы охраны замерли, наблюдая за происходящим со стороны. Замечаю тут же находящихся Влада и Измаила. Рядом с ними разлёгся Князь, время от времени бдительно осматривающий территорию.
Над горизонтом появился солнечного диска, быстро поднимающегося на небосвод и разгоняющий предрассветную дымку.
Солнечные лучи коснулись ограды, верхушек деревьев, склоненной женской головки. Мягко, словно любящими и берегущими ладонями обхватили фигурку жены. И спрятались за набежавшими облаками.
Смотрелось это так, словно солнце по-отечески благословило девочку и обняло. И ничего сверхъестественного в этом не было. Просто солнечный свет, просто девушка, стоящая на траве.
