Из комнаты я старалась не спускаться. Только утром, запарила себе овсяные хлопья молоком, и несколько раз попила чая, с тем же молоком."
"Агиров почти весь день отсутствовал. Зато вокруг дома ходила толпа охраны, среди которой я увидела и Шасима. Он вполне уверенно ходил по территории, о чём-то переговаривался с другими охранниками. Ледяные щупальца страха и паники, переставали быть для меня фигуральным выражением.
Я уселась на пол, прямо под окном, сейчас, когда Агирова нет дома, можно не скрываться. Успокоилась я только часа через два.
Я пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации, чтобы не подставить никого из близких, и ничего путного в голову не приходило.
На следующий день Агиров повез меня на приём к Алине Андреевне. Он сам был за рулём, и всю дорогу смотрел на меня в зеркало заднего вида. Встретившая нас Алина Андреевна была очень зла, она еле себя сдерживала. По дороге от холла, где она ждала нас, нервно расхаживая, до кабинета, она ещё молчала. А вот когда мы вошли в её кабинет, мне даже показалось, что она сейчас набросится на Агирова с кулаками.
Она требовала от него, кто ему помог меня забрать из центра. Агиров не признавался, говоря, что это не её дело.
- Сколько можно издеваться над девочкой? Совсем уже ничего святого не осталось! Скоты! - шипела она, рассерженной кошкой. - Завел себе игрушку!
- Хватит! - не выдержал Агиров. - Кира не игрушка! Она! Моя! Жена!
- Да неужели? А в прошлый раз она кем была? Когда я её в борделе откачивала и молилась, чтобы хотя бы до реанимации дотянуть? И это у тебя может быть и жена.
Ты и тебе подобные любители обозвать женой, а потом насиловать, подсаживать на наркоту, чтобы окочурилась побыстрее, теперь вот новая развлекуха. В бордель сдать! Видно совсем с деньгами хреново у Агировых! - орала она на него. - А у меня на руках беременная, с угрозой выкидыша и на грани нервного истощения и срыва! Ушлепки! Вся ваша властность и авторитет яйца выеденного не стоит! Обычные живодёры и скоты! А то законы они себе придумали, заветы предков! Это предки так завещали, что каждый урод измываться над беременной может?
Видя, как наливаются яростью глаза Агирова, я бросилась между ним и врачом.
- Сабир! Выйди, пожалуйста! - впервые с того вечера я назвала его по имени.
Не знаю почему я решила, что он послушает, но услышав свое имя он молча кивнул и вышел.
- Зачем вы так рисковали? - спрашиваю врача.
- А сколько можно с ним сюсюкаться? Кто-то же должен был, наконец, сказать ему правду в глаза.
