Эти две недели в подвешенном состоянии, почти беспрерывные качели - здоров или нет.
Если здоров, как всё это объяснять жене, как её возвращать? Поверит ли, простит, согласиться ли забыть? Чем и как вину заглаживать? Сколько сейчас малышу, сходила ли она к врачу, появился ли уже живот? Ладони зажгло от желания прикоснуться, потрогать... Да, конечно, размечтался! Подпустят тебя теперь к себе, позволят живот гладить! Обязательно!
Кира очень тихая и спокойная, её решения всегда обдуманы и тщательно взвешены.
А у неё было время решить, что такой муж и отец её ребёнка ей совершенно ни к чему. Спокойнее одной.
В конце второй недели ожидания, все уже были на взводе, я проверял готовность результатов каждый день. И каждый день злился, не понимая, что там можно проверять две недели! Поэтому, практически рычал на всех вокруг.
Немного остудил обстановку сбежавший из больницы Влад. Ровно до того момента, пока не спросил, как Кира.
- Киры нет. Влад... Она ушла, потому что я обвинил её в измене.
У меня были основания для этого. - Даже другу я не смог признаться, какой я на самом деле муд@к.
- Чего? Какая на хер измена? Ты чего, брат? Какая с@ка тебе на уши присела? - возмутился Влад.
- Завтра всё будет ясно окончательно. Я и сам уже почти уверен, что обвинил несправедливо. - Признался другу. - Как всё исправлять на этот раз, даже не представляю.
- Помнишь, кафешка в которой Кире пытались всучить чип для флешки? Вот там продают брусничный тортик. Кира его очень любит, запоминай.
Ну, и колени тренируй, конечно. - Сказал мне Влад
- Зачем? - не понял я.
- Слушай, Марк Антоний не постеснялся перед своей Клеопатрой на колени встать, а ты у нас вроде не легендарный римский полководец, или думаешь, прощения просить не придётся? - развел руками в стороны друг.
Утром мы с дедом, так как мать с нами за один стол больше не садилась, только закончили завтракать, когда курьер в сопровождении охраны принес запечатанный конверт из клиники и вручил мне под роспись.
Конверт я просто порвал, прежде, чем разворачивать результаты взглянул на деда, на мать, что спустилась и стояла сейчас, прижавшись к косяку и вцепившись зубами в собственный кулак...
- Отклонений от нормы нет. - Озвучил я итоговую строчку. - Значит, Кира действительно ушла из-за обиды. А ребёнок, которого она ждёт мой.
Не успел я договорить, как мать начала задыхаться, она хватала воздух ртом, как только что вытащенная из воды рыба.
