— Блядь, — вздыхает Костя — Мне желательно прямо сейчас две бутылки анестезии принять, иначе мы будем слушать не треп твой, а стоны. Или этого ты и добиваешься?
В памяти свежи грязные приставания Гончарова, пока мы ехали в Москву. Не то чтобы я специально провоцирую, но да, провоцирую. Почему-то это доставляет удовольствие.
— Пока только ты добиваешься своего и часто силой склоняешь меня к сексу.
— Силой? Я тебя даже ни разу не связал еще. Выбирай: или молчишь, и едем по твоему маршруту, или стонешь, и езжу на тебе я.
Это звучит так грязно, но почему-то заводит.
Я выруливаю на дорогу и останавливаюсь у указанного Костей магазина. Гончарова нет десять минут. Он возвращается с черным пакетом и, достав из него шоколадку, протягивает ее мне.
Молчать, когда наружу просится ехидство? Ну нет. Не могу отказать себе в таком удовольствии. Да и в другом тоже бессмысленно. Мне нравится заниматься сексом с Костей.
— Ты решил вспомнить свою нищую юность и, вместо чего-то действительно стоящего, купил мне шоколадку?
— Я думал, тебя это тронет.
Там еще одна. С орешками.
Трогает. Но ни себе, ни тем более Косте я не хочу в этом признаваться.
— Да ты сегодня в ударе. Цветы, шоколад... Может, и кольцо купишь? — Поднимаю руку и показываю ему безымянный палец. — Я все-таки твоя жена.
— Почему бы и нет. Сейчас еще приму на грудь, и сможешь раскрутить меня на всё, что хочешь.
— Прям на всё-всё?
— Да. На чем есть ценник.
Я удрученно вздыхаю.
— Ну нет. Чтобы потом я превратилась в тебя и перестала получать кайф от жизни? Счастье — это состояние души.
С деньгами проще его достичь. Однако все мои мечты без номинальной цены.
— Например?
— У меня никогда не было семьи, и я хочу большую. Завести собаку, лучше двух, обязательно огромный двор с зеленой лужайкой, на которой дети, минимум трое, будут устраивать пикники по выходным. И еще я мечтаю о домике на дереве. Играла бы там с ними. Видел такие в кино? Мы с братом часто шалаши строили из веток. Листья потом высыхали, и нам по новой приходилось заниматься строительством.
— С братом? — переспрашивает Гончаров.
— Да, с Генкой. Сводным. Вырос и превратился в ужасное чмо.
Костя прикладывается к бутылке и слушает меня. Иногда задает вопросы, но в основном молчит и задумчиво смотрит перед собой.
Домой мы возвращаемся на рассвете и расходимся спать по комнатам. Я валюсь с ног от усталости, и язык болит — столько наболтала мужу о себе. Даже удивительно, что Косте это оказалось интересно.
