По тому, как он обращается к мужчине, я делаю вывод, что это тот самый человек, который за копейки получит его бизнес. Артур и Костя обсуждают предстоящую сделку и некоего Яниса. Якобы он сильно им мешает и его надо убрать. Вместе с какой-то девушкой и ее ребенком.
Гончаров, завершив разговор, снова сосредоточивает на мне внимание.
— В прямом смысле убрать или... — Осекаюсь, заметив, что Костя опять улыбается и возле его глаз собираются мелкие морщинки.
— Я был бы не прочь по-настоящему. Янис умеет подкинуть проблем, серебро на моих висках — это его заслуга.
Но тем не менее люблю засранца. Это сын Артура. Моя давнишняя головная боль и душевная слабость.
— Слышать о том, что ты кого-то любишь, противоестественно. В голове не укладывается подобное.
Мои глаза бегло скользят по широким плечам и мускулистым рукам, перемещаясь выше и останавливаясь на укусе на шее, который я оставила в знак протеста, когда Костя опять вздумал меня дразнить во время своей экскурсии.
— В том мире, где я существую, любая слабость — это уязвимое место.
— Гончаров смотрит исподлобья, и задорные нотки уходят из его голоса.
— Поэтому ты взял меня в жены? Уязвимым местом я не была и не стану, а следовательно, могу попасть под удар и тебе будет все равно? Подобрал, как бездомного котенка, покажешь красивую жизнь, а потом сдашь в какой-нибудь приют или этому самому Рафаэлю, как игрушку? Ты в курсе, что людей в рабство больше не продают? А если я влюблюсь в тебя? — Придаю лицу как можно больше невозмутимости, чтобы не показать, как меня задевает сложившаяся ситуация, но еще чуть-чуть, и нервы превратятся в оборванные струны.
— Тебя опять несет, — строго осекает Костя, буравя меня тяжелым взглядом. — И чтобы ты знала, люди сами продаются в это самое рабство. Каждый день. За цацки, шмотки, гаджеты известных марок, которые, по сути, и даром никому не нужны. И хуже всего, что для кого-то это становится смыслом жизни. Поэтому учись фильтровать поступающую информацию, подстраиваться под мои решения и обходиться без драм.
Терпеть не могу недалеких истеричных баб, которые продают себя другим мужикам за деньги.
— Таких, как я?
— Таких, как твоя расчетливая, но глупая сестра.
— Кстати, почему ты спрашивал тогда про вены? — спрашиваю, немного подумав, и скрещиваю руки на груди.
Костя недовольно морщится, но по его изменившемуся лицу я вижу, что копаю в нужном направлении.
— Я уже начинаю жалеть о своем решении привезти тебя в Москву.
