Всю жизнь содержать ее я не смогу, да и на мужчин особо надежды нет. Самой бы еще усвоить этот урок. Но сделка есть сделка. Я была в безвыходном положении, когда соглашалась на ее условия, и выход теперь один — доиграть свою роль до конца. Разбитое сердце как-нибудь склею.
Мы ждем, когда Зоя доест принесенные официантом блюда, и выходим на улицу. Настроение стремительно ползет вниз, когда я вижу, как сестра морщится от боли и хватается за грудь при каждом движении. Как же можно так себя не любить и связаться с мужчиной, который способен выкинуть девушку на улицу, когда она едва стоит на ногах? Неужели Гончаров так же со мной поступит, как только выполню свою функцию? А что станет с фиктивной беременностью?
Смотрю на нас четверых в отражении стеклянной витрины, пока мы ждем такси, и достаю телефон.
Пишу Косте, что освободилась, и прошу меня забрать.
— Спасибо, девчат, — благодарю Свету и Таню за их помощь с Зоей и за поддержку. — Сильно над ней не издевайтесь.
— Она сама себя уже наказала, — хмыкает Таня.
Сестра стоит в сторонке, опершись на ручку чемодана. Я встряхиваю головой, потому что снова представляю себя на ее месте. Вот зарекалась же выяснять отношения с Костей, хотела стать покладистой и примерной женой. Но как тут устоять, когда перед глазами сейчас наглядный пример? Неужели в его мире все мужчины так поступают со своими любовницами и меня тоже ждет подобная участь? Это почему-то задевает до глубины души.
Я долго провожаю глазами отъезжающую машину, а когда Костина останавливается рядом, забираюсь в салон и отворачиваюсь к окну.
— Как провела время? — интересуется Гончаров.
Украдкой разглядываю его и поджимаю губы, размышляя над тем, говорить Косте про сестру или нет. Выбираю первое.
— Зоя объявилась. Она сделала себе неудачную операцию, и любовник выгнал ее, больную и слабую, из дома. Сестра скиталась два дня не пойми где, пока деньги не закончились. Я оплатила ей номер в отеле, девчата завтра заберут Зою домой…
Костя молчит, наблюдая за дорогой. Я тоже, хотя разрывает от эмоций.
— Спрашивай, — говорит он спокойным голосом.
— О чем?
— От тебя за версту веет недовольством и сомнениями.
Набираю в легкие воздух и озвучиваю:
— Ты со мной так же поступишь? Выставишь на улицу с вещами, когда стану тебе не нужна?
Повисает пауза, от которой я затаиваю дыхание, а потом Костя отвечает:
— Возможно, даже хуже.
36 глава
— Ты бы видела сейчас свое лицо, — улыбается Гончаров.
Но мне, в отличие от него, не до веселья.
