Встав с кровати, я иду в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться, а после готовлю на кухне ужин, заодно мою в гостиной полы и поливаю фикусы, которые все так же прекрасно выглядят.
— Пахнет вкусно, — доносится заспанный голос Гончарова.
Я вздрагиваю от неожиданности и едва не роняю из рук ложку, которой помешиваю соус к спагетти.
— Долго еще будет готовиться? — Костя кладет руки мне на бедра и принимается стаскивать пижамные шорты.
— Что ты делаешь? — Я поворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как по коже проносятся мурашки от его настойчивости.
— У меня сейчас все сгорит.
— У меня тоже. Долго? — повторяет он свой вопрос и кивает на плиту.
— Минут десять или пятнадцать...
— Отлично. — Гончаров забирает ложку из моих рук и возвращает свои ладони мне на бедра. Приподнимает, подхватив под ягодицы, и сажает на стол.
Вообще-то я хочу сказать, что против и почти час стояла у плиты, чтобы приготовить ему поесть, что это очень важный, финальный этап в приготовлении блюда, без которого получатся просто макароны с мясом, но Костя зарывается рукой мне в волосы и соединяет наши лбы.
Отчетливо ощущаю промежностью, что он возбужден и что голод у него другого характера. Впрочем, не только у него.
Гончаров совсем со мной не церемонится. То ли так хочет секса, то ли беспокоится за соус на плите, но, стянув с меня трусы, трогает пальцами складки и, убедившись, что я мокрая, врывается одним резким толчком. С шипящим звуком, который слетает с его губ.
Я запрокидываю голову назад, закрываю глаза и всхлипываю, потому что это очень приятно.
— Ты без презерватива, — озвучиваю то, что мелькает на задворках сознания.
— Черт!
Ругнувшись, Костя выходит из меня и, вернувшись через несколько секунд с презервативом, снова врывается в мою тесноту.
Его поведение — на грани. Мне и нравится, и одновременно нет, но сейчас эгоистично хочется продолжения.
Заметив, что я пытаюсь сдержать дрожь, которую невообразимо сложно контролировать, Костя толкается в меня еще напористее, выбивая из моего горла новую порцию стонов.
Кажется даже, что я его сейчас раздражаю тем, что не даю волю своим чувствам.
Сердце дико колотится в груди, меня топит жаром, а перед глазами возникает яркая пелена, когда мы с Костей кончаем. Почти одновременно.
— Твой соус сгорел, — отдышавшись, констатирует Гончаров и не торопится убирать от меня руки.
Зрение никак не придет в норму. Сейчас явно не до соуса, да и сделать новый не займет много времени.
