— Я отойду, — сообщает Раф, подтверждая мои опасения.
— Зачем? — Я обвиваю его запястье ладонью и умоляю глазами, чтобы не уходил. — Костя будет злиться, если ты оставишь меня одну. Ты же сам об этом только что сказал...
— Я передумал. Пусть побесится. Если что, буду поблизости, — говорит Рафаэль и отходит от меня.
Я понимаю, зачем он это делает, и от этого еще сильнее бешусь. Не хочу встреч с Богданом, тем более разговоров. Пусть все останется в прошлом.
Но Шевцов другого мнения и не заставляет себя долго ждать.
Подходит через пару минут после того, как меня все оставили. Предлагает шампанское, но я отказываюсь. Те два фужера уже прилично ударили в голову. Чтобы избежать всяких недоразумений и глупостей, мне хватит на сегодня спиртного.
— Значит, ты теперь Гончарова? — произносит Богдан отрешенно, словно не может в это поверить. — Неожиданно.
Во взгляде, который преследовал меня по ночам на протяжении долгих месяцев после нашего расставания, больше нет удивления, но есть интерес и… тоска.
— Как видишь. — Мне стоит огромных усилий держать лицо, потому что сердце в груди колотится на разрыв.
Понятия не имею, почему организм так странно реагирует на нашу встречу, ведь, казалось бы, все давно в прошлом. Или нет? Зачем Богдан сейчас так смотрит? Будто я что-то для него значу.
Шевцов берет шампанское с подноса у официанта, поворачивается ко мне и продолжает разглядывать. По позвоночнику тут же пробегает озноб.
— Все живут счастливыми воспоминаниями, которые дают силы. Одним из таких для меня была ты.
Когда я вернулся за тобой в родной город, ты уже нашла себе другого, не дождавшись меня. Со стороны я наблюдал за тем, как вы перевозили вещи в новую квартиру... А может, оно и к лучшему, Маш? Все равно ты бы променяла меня на того, кто богаче и успешнее. Так ты, похоже, и поступила со своим бывшим, когда на горизонте появилась рыба покрупнее? — говорит Богдан, удерживая мой взгляд.
На смену жуткому волнению приходят шок и растерянность, от которых слабеют колени, а в горле нарастает ком.
27 глава
Внутри бушуют эмоции, которые душат. Я почти задыхаюсь. Стоит огромных усилий, чтобы отделить, где горечь от пережитой любви и сломанных надежд, а где тяжесть от слов, которые я только что услышала от Богдана.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечаю ему, ища глазами Рафаэля.
Поблизости он будет? А сам в другом конце зала с какой-то девушкой и делает вид, что не замечает, как необходимы его помощь и поддержка в эту минуту.
